Меню
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
Страница 1 из 11
Форум » Клады и кладоискатели » Тайны сокровищ » Где клады зарыты? (С. И. Венецкий)
Где клады зарыты?
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 

Где золото тамплиеров?

В один из погожих дней 1306 года тысячи парижан заполнили площади и улицы: всем хотелось увидеть, как, направляясь в свою новую резиденцию — расположенный в окрестностях Парижа замок Тампль, через город проследует Великий магистр могущественного католического ордена тамплиеров Жак де Моле. В белом плаще с красным крестом на плече он величаво восседал на красавце-коне. Сопровождавшие его сотни рыцарей и множество оруженосцев, лучников, слуг охраняли не только важную персону, но и награбленные орденом в крестовых походах и похождениях на больших дорогах сказочные богатства: окованные железом сундуки с золотом, покоившиеся на повозках, и кожаные тюки с серебром, навьюченные на мулов.

Отныне эти сокровища «бедных рыцарей Христовых» — так скромно именовали себя тамплиеры — должны были храниться в неприступном замке, высоченные стены которого окружал глубокий ров. К, одной из семи башен через ров был переброшен удерживаемый толстыми цепями подъемный мост. Сложная система рычагов и блоков позволяла в считанные секунды поднимать и опускать мост, открывать и закрывать могучие дубовые ворота и установленные за ними массивные железные решетки.

Казалось бы, никто не сможет проникнуть в эту крепость, и потому ничто не угрожает казне ордена. Разве мог Великий магистр предположить, что пройдет всего лишь год и его не спасут никакие стены: по приказу французского короля Филиппа Красивого, которому не давало покоя золото тамплиеров, глава ордена и его высшие сановники будут обвинены в ереси и арестованы Гийомом де Ногаре, назначенным незадолго до того Великим инквизитором Франции.

Скорый суд приговорил узников к смерти. Вновь довелось недавнему магистру прошествовать по улицам Парижа — на этот раз босиком, в желтом колпаке, на котором были изображены черти и языки пламени, означавшие, что осужденных ждет сожжение заживо. За казнью, свершившейся на одном из островков Сены, с интересом наблюдали Филипп Красивый и члены его семейства. Но еще больше алчного короля интересовали несметные богатства ордена, которые, разумеется, подлежали конфискации. Филипп лично руководил изъятием ценностей из замка Тампль, резонно полагая, что доверять в столь важном деле вельможам или инквизиторам было бы непростительной наивностью. Все золото тамплиеров — до последней монеты — должно стать его собственностью.

Каково же было разочарование короля, когда настал час считать добычу: она оказалась совсем не такой громадной, как того хотелось. Видимо, основную часть своих сокровищ тамплиеры на всякий случай успели где-то припрятать. Но где? Все усилия Филиппа найти эти клады не увенчались успехом. Постепенно о них начали забывать.

Миновало несколько столетий — и золото рыцарского ордена вновь оказалось в центре внимания искателей сокровищ. Что же произошло? А вот что: в 1745 году в одном из старинных архивов был "обнаружен любопытный документ — письмо, которое Жак де Моле перед смертью сумел передать племяннику своего предшественника на высоком посту графа Гийома де Боже. В письме говорилось: «В могиле твоего дяди, Великого магистра де Боже, нет его останков. В ней находятся тайные архивы ордена. Вместе с архивами хранятся реликвии: корона иерусалимских царей и четыре золотые фигуры евангелистов, которые украшали гроб Христа в Иерусалиме и не достались мусульманам. Остальные драгоценности находятся внутри двух колонн, против входа в крипту. Капители- этих колонн вращаются вокруг своей оси и открывают отверстие тайника».

Найденный документ побудил историков, да и не только их, заняться изучением хроник XIV века. Удалось выяснить, что после казни Жака де Моле и указа папы Климента V, по «подсказке» французского короля упразднившего и запретившего навеки орден тамплиеров, юный граф Гишар де Боже обратился к Филиппу Красивому с просьбой позволить ему вывезти из замка Тампль хранившийся там прах его знатного родственника. Разрешение было получено. Возможно, осуществляя перезахоронение, он извлек из колонн золото и прочие драгоценности и перепрятал их в другой тайник.

Эта версия достаточно правдоподобна хотя бы потому, что одна из колонн в церкви замка Тампль действительно оказалась полой. Куда же в таком случае переправил сокровища ордена Гишар де Боже? Среди многих гипотез, выдвинутых по этому поводу, наиболее привлекательной выглядела следующая: гроб с мнимыми останками Великого магистра перенесен в фамильный склеп графов де Боже, находящийся в их родовом замке. Возможность проверить эту гипотезу представилась спустя несколько десятилетий — во времена Великой французской революции: подозрительные места графского замка были разобраны, что называется, по камушку, по кирпичику, а вся территория превратилась в хорошо вспаханное поле. Однако ни в склепе, ни в тайных подвалах замка, ни в земле сокровищ никто не нашел.

Опять наступило затишье, но длилось оно недолго: в 70-х годах прошлого века Париж подвергся реконструкции, в результате которой церковь тамплиеров была снесена. Одна из могил открывшегося при этом подземелья оказалась пустой. Снова вспомнили о магистре де Боже, в могиле которого его преемник хранил архив и сокровища ордена. Это послужило новым импульсом для дальнейших поисков. Вскоре удалось найти — нет-нет, еще не золото, а всего лишь документы, свидетельствующие о том, что семейство де Боже, помимо уже «обследованного» родового поместья, владело и замком Аржиньи, расположенным в департаменте Рона. В свое время замок не входил во владение Филиппа Красивого и потому не стал объектом его посягательств на золото тамплиеров. Несмотря на свой почтенный возраст, замок отлично сохранился. В верхней части его главной башни, сложенной из подогнанных друг к другу каменных глыб, имеется восемь отверстий, а называется она Башней Восьми Блаженств. И здесь и в других помещениях замка стены испещрены никому не понятными знаками: эта таинственная «письменность» была в моде у тамплиеров. Одни считают сегодня, что знаки — ключ к разгадке тайны ордена, другие видят в них заклинания против козней чертей и волшебников, в существовании которых рыцари ордена не сомневались.

Так ли это на самом деле или нет трудно сказать, но именно путем заклинаний и взывания к духам пытался по просьбе хозяев замка отыскать спрятанное якобы в нем золото некий Арман Барбо — крупный специалист по оккультным наукам. Вот как описывал его поиски, проходившие несколько десятилетий назад, один из очевидцев: «Перешли к ночным «вызовам» в Башне Восьми Блаженств способом постукивания, в результате чего... явились духи одиннадцати тамплиеров — хранителей сокровищ. Все отчетливо расслышали одиннадцать ударов: они были настолько ясными, как будто там, за стенами башни, кто-то стучал молотком. Одиннадцать тамплиеров соглашались ответить на вопросы, однако отвечали довольно бессвязно, а сказать, где спрятано сокровище, отказались наотрез...»

Трудно поверить, что в наши дни кто-то может всерьез принимать подобные «научные» методы, чтобы решить загадку столетий. Видно, уж очень велико желание некоторых наших современников получить наследство из XIV века, но приподнять завесу таинственности, окутавшую клад тамплиеров, пока не удалось никому. Удастся ли когда-нибудь?

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
Секретные «посылки» до востребования



Канувшие в неизвестность сокровища средневекового ордена тамплиеров — лишь ничтожно малая толика того не поддающегося никакому исчислению количества золота, серебра и других ценностей, которые по прихотливому велению судьбы оказались зарытыми в землю, замурованными в стены, покоящимися на дне рек, озер или морей.



Что заставляло законного или незаконного владельца драгоценностей скрывать их в потаенных местах? Обычно это вызывалось грозящей опасностью лишиться состояния, невозможностью прихватить его с собой в качестве ручного багажа, стремлением припрятать награбленное добро или тому подобными причинами. Доверяя свой секрет земле, воде, камням, хозяева клада превращали его в своеобразную посылку во времени для самих себя, рассчитывая рано или поздно вернуться за ней.



Иногда такое «послание до востребования» представляло собой чьи-то личные сбережения в виде невзрачного глиняного горшка с сотней-другой монет, но порой на тайный «счет» вносились поистине гигантские «вклады», принадлежавшие целому пиратскому клану, монастырю или какому-либо другому подобному кооперативному товариществу.



В 1952 году, например, на побережье Мертвого моря в пещере, где примерно два тысячелетия назад обитала иудейская община, был обнаружен медный свиток, надпись на котором сообщала об огромных сокровищах, зарытых вблизи Иерусалима. Если верить надписи, клад содержал почти 150 тонн золота и серебра. Опасаясь кладоискательской лихорадки, правительство Иордании, в чьем распоряжении находится медный свиток, не спешит публиковать его текст, так как в нем дано описание и ориентиры тех мест, где древние иудеи спрятали свои «трудовые сбережения». Поскольку история умалчивает об иерусалимском кладе и до сих пор не удалось найти его следов, некоторые скептически настроенные ученые высказывают мысль, что этот клад — лишь плод больного воображения автора свитка. Так ли это? Возможно, тайна Мертвого моря так навсегда и останется тайной.



Кто только не занимался поисками кладов! Вспомните хотя бы любимых нами с детства Тома Сойера и Гекльберри Финна или обитателей «Острова сокровищ». Этим увлекательным, а главное, весьма прибыльным (разумеется, в случае удачи) делом не гнушались даже высокопоставленные особы. Известно, например, что Иван Грозный долго искал в Софийском соборе в Новгороде «казну древну сокровенну», и в конце концов в 1547 году его «труд» увенчался успехом.



А вот Петру 1 в этом смысле не повезло. В 1706 году, когда страна вела войну со Швецией, царь, зная о том, сколь богата Киево-Печерская лавра, приехал туда, чтобы заставить монахов раскошелиться на нужды войска. Но не тут-то было: по поручению духовного начальства четыре монаха быстро и умело спрятали огромные богатства, да так, что Петру, как ни старались его помощники, пришлось довольствоваться малым. Монахи же, давшие клятву, что не раскроют никому тайну церковного клада, до конца своих дней держали язык за зубами. Быть может, все они внезапно умерли во время чумы, свирепствовавшей в Киеве в середине XVIII века, и унесли с собой в могилы свою тайну. Этим, вероятно, и объясняется, что почти два столетия спрятанный ими клад оставался «невостребованным».



Обнаружили его лишь в 1898 году, и помог тому случай. Шел ремонт одной из церквей Киево-Печерской лавры. Нужно было снять на хорах ветхий деревянный пол и заменить его новым. Строители оторвали доски и начали разбивать ломом под ними щебень. Удар, еще удар, еще... Прочный монолит не желал сдавать без боя свои позиции, как вдруг после очередного удара по нему возле самой стены лом погрузился словно в масло.



В чем дело? Пришлось позвать прораба, и тот, осмотрев место «происшествия», велел осторожно разобрать остатки щебня. Когда рабочие сняли последние его куски, их взорам открылась небольшая ниша, прикрытая железной плитой. Под ней они увидели четыре металлических сосуда и деревянную кадушку, наполненные золотыми и серебряными монетами, в том числе очень редкими и ценными. После того как клад был извлечен и взвешен, оказалось, что в нише ждали своего часа больше полутора пудов золота и семнадцать пудов серебра. Там же лежали почти истлевшие бумаги, которые и объяснили происхождение неожиданной находки.



Обычно спрятавший клад надеется сам когда-нибудь воспользоваться им. Английский писатель и художник Кит Уильяме поступил иначе. Летом 1979 года, накануне выхода в свет его детской книжки «Маскарад», главным действующим лицом которой стал заяц Джек, он изготовил из чистого золота 20-сантиметровую фигурку своего героя, украшенную шестью бриллиантами, поместил ее в керамический сосуд и в присутствии свидетеля — одного из своих верных друзей — закопал в землю. Затем Уильяме и издательство «Джон Кейн», готовившееся выпустить книгу, сообщили о драгоценном зайце будущим' читателям, поведав лишь, что он спрятан «где-то в Англии». Где же именно? Ответ па этот вопрос читателям предлагалось найти самим, обнаружив в тексте «Маскарада» ключевые фразы, которые должны были послужить своеобразным «компасом», указывающим на точное месторасположение сокровища.



Стоит ли удивляться, что желающих приобрести книгу-загадку и с ее помощью разбогатеть оказалось тьма-тьмущая? Тираж книги рос как на дрожжах: в короткий срок удалось продать более миллиона экземпляров. Не только англичане — давние любители всевозможных головоломок, но и жители других стран охотно включились в погоню за золотым зайцем. В страну хлынули полчища туристов, которые вместе с жителями Туманного Альбиона выкопали в разных уголках британских островов астрономическое число ям. Однако заяц явно не торопился стать охотничьим трофеем, чему немало радовались автор и издательство, придумавшие этот остроумный «ход зайцем».



Охота длилась два с половиной года. Наконец одному из читателей улыбнулась удача: некто Кен Томас, дизайнер, незадолго до своего полувекового юбилея преподнес себе ценный подарок. Его внимание привлекла загадочная подпись к одной из иллюстраций книги: «Первая из шести восьмого». Что она могла означать? Томас предположил, что речь идет о Катерине Арагонской — первой из шести жен английского короля Генриха VIII, правившего страной в XVI веке. А коли так, то почему бы не поохотиться на зайца в окрестностях Кимболтоиского замка в графстве Кембриджшир, где она была похоронена в 1536 году. И хотя догадка, как выяснилось позднее, оказалась правильной, найти клад долго не удавалось.



В безуспешных поисках Томас провел больше года, причем рыться ему приходилось не только в земле, но и в многочисленных справочниках. В одном из них он наткнулся как-то на упоминание о том, «то в деревушке Амптхилл, в 64 километрах к северу от Лондона, стоит памятник Катерине Арагонской — десятиметровая стела, увенчанная мраморным крестом. Томас немедленно отправился туда и действительно в центре заброшенного парка, расположенного возле этой деревушки, увидел стелу. Но как связать ее с искомым зайцем? Ответ снова дала книга, которую Томас знал уже чуть ли не наизусть: в другом ее месте встречалось время — два часа 45 минут пополудни. Не оно ли — ключ к разгадке тайны? В тысяча первый раз Томас начал рыть яму — на этот раз там, куда в указанное время падала солнечная тень от креста. Там и ждал его золотой заяц Уильямса.



Если к английскому дизайнеру фортуна проявила благосклонность, то этого никак не скажешь о японском семействе Мицуно, живущем в одной из деревень префектуры Гумма и вот уже целое столетие пытающемся отыскать фамильный клад — 250 тысяч золотых монет. Еще в конце прошлого столетия его спрятал их предок — один из приближенных последнего военного правителя Японии Кэйки Токугава. После смерти этого богача было найдено его завещание сыну, где говорилось, что в горах, в ста километрах от Токио, зарыт клад. Однако его точный «адрес» по какой-то причине в завещании отсутствовал. Пришлось начинать рыть землю наугад.



С тех пор уже много поколений семьи заняты этой неблагодарной работой: в горах вырыто более сотни штолен и траншей общей длиной несколько десятков километров, истрачено чуть ли не полмиллиарда иен, но горы хранят «тайну вклада». Тем не менее упорное семейство не теряет оптимизма. Их надежду подогревает найденная много лет назад в окрестностях деревни золотая статуэтка, принадлежавшая, как они считают, все тому же их знатному предку, который на склоне лет проявил непростительную забывчивость. Придет ли к ним удача?



Непременно придет, если они воспользуются современными приборами для поисков золота и прочих металлических кладов. Так по крайней мере утверждает реклама некоторых английских, шведских, швейцарских и других фирм, предлагающих кладоискателям различные устройства, призванные облегчить их малопроизводительный труд. В Швеции, в частности, сконструирован чуткий прибор, предназначенный для нахождения в земле царя металлов — золота. Для этого надо подсоединить к прибору с помощью гибкого провода длинный прут с острым наконечником, затем надеть наушники и отправиться в путь, время от времени погружая острие в грунт. Как только вблизи острия в земле окажется золото — монета, самородок, украшение, — в наушниках тут же возникнет звук, сигнализирующий о желанной находке.



Если наземные и подземные поиски кладов проходят в сравнительно благоприятных для работы условиях, то этого не скажешь о попытках найти клады, волею судьбы оказавшиеся скрытыми под водами рек и озер. В этих случаях не так-то просто, а то и вовсе невозможно воспользоваться щупами и металлоискателями: водная толща надежно охраняет доверенные ей когда-то сокровища.



В Перу уже не одно столетие живет легенда об огромной золотой цепи, будто бы покоящейся на дне горного озера у деревни Уркос. История эта ведет отсчет от того далекого времени на рубеже XV и XVI веков, когда у предпоследнего правителя инков Уайна Капака родился долгожданный сын. В память об этом событии счастливый отец повелел своим ювелирам изготовить золотую цепь, которой можно было бы опоясать со всех сторон центральную площадь в его столице Куско. Много времени ушло на выполнение необычного правительственного заказа, но вот гигантская 400-метровая цепь, весящая несколько тонн, была откована и преподнесена в подарок новорожденному. По преданию, чтобы поднять ее, требовались усилия двухсот человек.



Прошли годы, и на американскую землю ступили непрошеные гости — испанские и португальские конкистадоры, проявлявшие особый интерес к золоту и серебру древних народов этого континента. Чтобы им не досталась уникальная цепь, инки сбросили ее в воды глубокого озера вблизи деревни Уркос.



Это озеро представляет собой заполненный водой кратер древнего вулкана. Дно его покрыто многометровым слоем топкой грязи и ила. Здесь, на большой глубине, укутанная грязевым покрывалом, и покоится средневековая реликвия перуанского народа — многотонная цепь из чистого золота. Даже современные технические средства не позволяют проникнуть в мрачные безмолвные пучины озера, однако ищущая мысль не хочет пасовать перед трудностями. Предложен, например, такой проект: прорыть длинный подземный туннель, через который можно будет выпустить из Уркоса всю воду, и со дна осушенного озера поднять золотую цепь. Впрочем, многие ученые, изучающие историю древних народов Латинской Америки, скептически относятся к этой легенде, и потому желающих финансировать дорогой, но сомнительный проект пока находится немного.



Чуть моложе, если верить другой легенде, клад, покоящийся в водах казанского озера Кабан. Согласно преданиям, когда войска Ивана Грозного подошли к Казани, несметные ханские сокровища были тайно, под покровом ночи, опущены на дно озера, в северной его части. Лишь несколько человек из окружения хана знали об этой ночной операции, в результате которой вода укрыла множество ювелирных изделий из драгоценных металлов и камней, золотых и серебряных слитков, монет различного происхождения — арабских, персидских, турецких, русских, западноевропейских. Общий вес сокровищ, «утонувших» в озере Кабан, измерялся тоннами, зато трофеи Ивана Грозного оказались куда скромнее, чем он предполагал.



Тайна ханской казны передавалась из поколения в поколение тех немногих семейств, что вели свои родословные от близких сподвижников казанского хана. В начале нашего века кто-то из посвященных в тайну уехал за границу, и вскоре одна из иностранных компаний обратилась к Казанской думе с, казалось бы, выгодным предложением: очистить озеро Кабан от скопившегося в нем многовекового ила. За свои труды компания запросила совсем скромное вознаграждение: весь найденный на дне мусор и хлам должен был поступить в ее распоряжение. По каким-то причинам эта «экологическая» акция не состоялась, а свершившаяся спустя несколько лет революция привнесла в жизнь горожан множество новых проблем и забот. О мифических сокровищах хана вскоре забыли.



Прошло немало лет. В конце 40-х годов некоторые жители Казани стали свидетелями события, заставившего вспомнить о древней легенде. Что же тогда произошло? В озере Кабан утонул мужчина, и в поисках трупа несколько лодок кружили в этом злополучном месте, прочесывая дно железными «кошками». Внезапно одна из лодок словно стала на якорь: ее «кошка» зацепилась за что-то очень тяжелое. К ней подошли остальные лодки, и сидевшие в них люди попытались общими усилиями вытащить добычу со дна озера. Однако задача оказалась не из легких: туго натянутая веревка звенела, но дело не двигалось с мертвой точки. Постепенно все же удалось раскачать груз и, перехватывая веревку руками, поднять его к поверхности воды. Взорам присутствующих предстал небольшой бочонок, который на вид казался не столь весомым, каким он был на самом деле. Сама собой напрашивалась мысль о том, что он набит чем-то тяжелым, например золотом. Оставалось поднять находку на борт лодки, но... покрытый слоем ила бочонок выскользнул из рук и мгновенно исчез под водой.



Сколько ни пытались подцепить его снова в тот же день и позднее, сделать это не удалось: хотя глубина здесь небольшая — всего несколько метров, но под слоем воды лежит примерно такая же по высоте мягкая «перина» из густого ила, в который и погрузился таинственный бочонок. Спустя примерно сорок лет, в 1988 году, была предпринята новая попытка найти бочонок с привлечением аквалангистов, но и на этот раз фортуна не пожелала почтить поиски своим присутствием. Удастся ли когда-нибудь поднять его со дна озера? Действительно ли в нем покоятся несметные богатства казанского хана? Пока эти вопросы не находят ответа -т Кабан упорно не желает расставаться со своей тайной.



Мы же расстанемся с этим озером и перенесемся мысленно на другое, с которым также связана легенда о сокрытых под водой сокровищах. Речь пойдет о Семлёвском озере, затерявшемся среди глухих лесов и топей Смоленской области. В нем, как утверждает молва, поздней осенью 1812 года спешно отступавший Наполеон утопил свою огромную добычу, которую он намеревался вывезти из России: золото, серебро, драгоценные камни, церковные украшения, старинное оружие, воинские доспехи, даже золотую царскую карету. Как утверждают исторические документы, только личный обоз императора насчитывал не один десяток подвод.



Бежать с таким багажом было несподручно, а удирать приходилось днем и ночью — русские войска преследовали «гостей» буквально по пятам. Но и расставаться с награбленными ценностями Наполеону, конечно, не хотелось. Оставался один выход: спрятать их до лучших времен. Где? Не оставлять же их у Смоленской дороги?



И вот однажды ночью императорский обоз исчез. Тогда-то и пошел слух о том, что в качестве тайника Наполеон выбрал Семлёв-ское озеро, лежавшее чуть в стороне от тракта, по которому отступали французы.



Почему именно оно? Во-первых, беглецы не располагали временем на размышление и выбор более подходящего «золотохранилища», а, во-вторых, окружавшие озеро болота должны были стать труднопреодолимыми барьерами на пути тех, кому захочется найти сокровища императора, прежде чем он сам сумеет вернуться за ними в эти края.



Точных сведений о том, что именно в Семлёвском озере оставил Наполеон свои трофеи, история до нас не донесла. Да это и понятно: ведь операция проходила в строжайшей тайне. И все же кое-какие слухи об утопленных сокровищах начали расползаться по земле. Самому императору судьба не предоставила возможности вновь посетить смоленские леса, а вот искателям кладов семлёвская легенда не дает покоя уже много-много лет. Еще в прошлом веке здешняя помещица Плетнева в надежде укрепить свое финансовое положение попыталась отыскать легендарный клад в озере, но его воды не пожелали делиться золотом с и без того богатой землевладелицей.



Несколько лет назад очередную попытку разгадать загадку клада Наполеона предприняла группа молодых энтузиастов из Москвы и других городов. Различные конструкторские бюро разработали приборы и устройства, которые предназначались для помощи водолазам и аквалангистам. Но с чего начинать работу?

Первыми в дело включились геофизики: они измерили магнитное поле над водной поверхностью. Результаты разведки обнадеживали: приборы показали, что в некоторых местах на дне встречается металл. Но что это — царская карета времен Отечественной войны 1812 года или фюзеляж самолета, рухнувшего в озеро в годы Великой Отечественной войны, приборы сказать не могли.



Поиск осложнялся тем, что озерное дно покрыто многовековым слоем ила, толщина которого кое-где достигала шестнадцати метров. Чтобы уточнить месторасположение металла, участники экспедиции начали «прощупывать» дно и измерять электрическое сопротивление между щупами, находящимися в каком-то десятке сантиметров друг от друга. В некоторых местах оно оказалось очень низким. Это означало, что расположенные на дне, под щупами, объекты обладают хорошей электрической проводимостью. Иными словами, подтверждалось наличие здесь металла. Стало быть, имело смысл пробиваться сквозь ил, чтобы поднять неизвестный металл.



Немало металлических предметов извлекла группа из озера, но никакого отношения к императорскому кладу они не имели. И все же надежды оставались: химический анализ проб озерной воды свидетельствовал о том, что в ней содержится в десятки раз больше золота и серебра, чем в воде других окрестных озер. Поиск продолжался много месяцев. Работы порой приходилось вести при тридцати-, а то и сорокаградусных морозах, когда озеро сковывалось могучим панцирем льда. Сколько было прорублено в нем майн, сколько раз водолазы погружались в свинцовую воду, сколько пришлось исходить им по дну, устланному иловым ковром..'. Но тайна, рожденная студеными ноябрьскими днями 1812 года, продолжает оставаться тайной. А быть может, сокровища покоятся в- каком-либо из соседних озер?

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
«Именные вклады»



Произошло это в Турции примерно четверть века назад: в земле холма Икизтепе, вблизи городка Ушака, местные крестьяне обнаружили древнюю гробницу. Сначала мотыга наткнулась на что-то твердое: как оказалось, это была двухстворчатая мраморная дверь, ведущая неизвестно куда. Открыть ее самодеятельные «археологи» не смогли, но желание заглянуть внутрь загадочного подземного сооружения заставило поискать другой вход. Наконец одному из них удалось проникнуть туда через крышу. Вот что рассказал он впоследствии: «В склепе я увидел открытый саркофаг. Мумия полностью истлела. Хорошо сохранились только волосы погребенного. Осветив фонарем помещение, я увидел множество ювелирных изделий, графинов и кувшинов из золота и серебра».



В течение нескольких дней первооткрыватели и другие заинтересованные лица разграбили сокровища гробницы. Когда в нее попали ученые, им лишь оставалось констатировать, что найденное захоронение носит поистине уникальный с исторической точки зрения характер: судя по всему, гробница принадлежала самому Крёзу — знаменитому царю могущественного государства Лидии, располагавшегося некогда на территории современной Турции.



О Крёзе, жившем и правившем еще в VI веке до нашей эры, сложено немало легенд, в которых воспевались главным образом его сказочные богатства. Не случайно появилась и уже много столетий гуляет по свету поговорка «богат, как Крёз». Но фортуна, щедро одарившая лидийского царя золотом, в конце концов отвернулась от него: потерпев поражение в войне с персами, Крёз был казнен. Однако есть и другая историческая версия, согласно которой персидский царь Кир II сначала приговорил побежденного коллегу к сожжению, но потом помиловал. Где закончил свой жизненный путь владелец легендарного состояния? Где он был погребен?



По мнению турецких археологов, обнаруженная близ Ушака гробница — последнее пристанище Крёза. За прошедшие два с половиной тысячелетия историки потеряли ее из виду, а положенные когда-то в склеп вместе с останками царя драгоценности превратились в клад, который и был найден турецкими крестьянами. Как же сложилась дальнейшая судьба сокровищ последнего лидийского царя?



Пытаясь отыскать и возвратить разграбленные исторические ценности, жандармерия провела десятки обысков и допросов, но выяснить удалось немногое: нити вели в Измир, куда похитители переправили большую часть сокровищ. Там их приобрел по сходной цене некий торговец, назвавшийся Али Бабой. Найти этого реального или мифического «наследника» царя Крёза оказалось тоже непростой задачей. Один из тех «Али», на кого пало подозрение, поведал, что ему будто бы предлагали купить ценности, «добытые» из недр холма Икизтепе, но он, понимая незаконность такой купли-продажи, вынужден был отказаться от выгодной сделки.



Поиск продолжался. Не вызывало сомнения, что «Али-Баба и сорок разбойников», разграбившие царскую гробницу, успели сбыть историческое золото и серебро, но кому? Одна из наиболее вероятных версий была весьма неутешительной: лидийские сокровища тайком приобрел американский собиратель антиквариата Джон Клейман, и они уже контрабандным путем пересекли Атлантический океан.



Спустя несколько лет турецким журналистам, продолжавшим интересоваться судьбой похищенных драгоценностей, удалось выяснить, что в нью-йоркский музей искусств Метрополитен поступили ювелирные изделия, относящиеся к лидийскому периоду. В официальных же каталогах музея они не значились, а музейное руководство не баловало взволнованную турецкую общественность информацией на эту тему. Словом, все оставалось покрытым пеленой неизвестности.



И вдруг в 1984 году—гром среди ясного неба: Метрополитен открыто выставляет разыскиваемые лидийские сокровища — более двухсот предметов, указав в экспозиционных комментариях, что они якобы найдены в Восточной Греции. На запросы корреспондентов турецких газет представители пресс-бюро музея дали такое пояснение: «Выставленные в музее исторические ценности приобретены тремя партиями у Джона Клеймана в 1966—1968 годах. Музей заплатил за эти предметы 1 миллион 117 тысяч долларов. Это — исторические памятники из Восточной Греции». И хотя Лидия находилась действительно к востоку от Греции, а на ее территории когда-то располагались некоторые греческие колонии-полисы, лукавый смысл такого «безобидного» переименования был очевиден: тем самым Турция как бы лишалась права претендовать на найденные в ее земле сокровища.



Споры вокруг «наследства» царя Крёза не утихают по сей день. Мы же отправимся на поиски других «именных вкладов» — исторических сокровищ, связанных с тем пли иным конкретным лицом. Как только кто-нибудь из сильных и богатых мира сею завершал свой жизненный путь, возникали слухи о его припрятанных драгоценностях. К числу кладов можно отнести и затерявшиеся в веках захоронения известных, монархов, полководцев и прочих древних знаменитостей: по существовавшим тогда обычаям, в гробницы, склепы и могилы складывали немалую часть богатств, нажитых, а чаще награбленных покойным, видимо, для того, чтобы он и в потустороннем мире не испытывал материальных затруднений.



Из всех государств древнего мира едва ли не самыми большими количествами золота располагал Египет. Не случайно при раскопках захоронений египетской знати археологи находят много украшений и других золотых предметов. «Отблески золота вспыхнули всюду, чуть только брызнул первый луч... Золото по полу, золото на стенах, золото там, в самом отдаленном углу, где рядом со стеною стоит гроб, золото яркое и светлое, как если бы оно только что вышло совсем новое и) рук йОЛО тых дел мастера...»- писал один из участников первого проникновения в могилу неизвестного фараона, найденную в 1907 году в Долине Царей близ Фив на левом берегу Нила.



Спустя пятнадцать лет английский археолог Говард Картер обнаружил там же гробницу фараона Тутанхамопа. жившего в XIV веке до нашей эры. Тысячелетия сохранили здесь бесценные произведения древнего ювелирного искусства, многие нз которых сделаны из чистого золота. Мумия юного фараона покоилась в золотом гробу, весившем более ста килограммов. Необычайно красива маска Тутанхамона, выполненная из золота и разноцветных поделочных камней.



Почему же время так долго не отдавало людям сокровища многих древних захоронений? Чаще всего причина заключалась в следующем: учитывая, что среди обитателей грешной земли всегда хватало желающих поживиться за чужой счет, родственники и близкие погребенной знаменитости принимали карди нальные меры для того, чтобы захороненное золото, серебро и другое ценное имущество усопшего столетиями оставалось в целости и сохранности. Так, египетских фараонов упрятывали в недра неприступных пирамид пли в другие труднодоступные сооружения. А вот Александра Македонского, согласно легенде, похоронили под одним из рукавов в дельте Нила, куда затем пустили воду. Соплеменники Чингисхана поступили иначе: после ею погребения они, как повествует другая легенда, прогнали по могильному кургану тысячное стадо то ли быков, то ли лошадей, копыта которых стерли с лица земли все следы захоронения.



Но Чингисхан и при жизни кое-что припрятывал на черный день. Предания об одном из его кладов ходят до сих пор среди жителей села Тюп, что расположено недалеко от озера Иссык-Куль. Этот клад будто бы покоится здесь со времен нашествия грозного полководца на Семиречье. Недалеко от речушки Котурги, утверждает молва, стоит камень, под которым на большой глубине хранятся несметные сокровища, укрытые каменными плитами. В 20-е годы местные жители вели здесь; Самодеятельные раскопки и даже нашли несколько боевых молотков, выполненных из золота и серебра. Однако вскоре произошел обвал, и раскопки пришлось прекратить.



Немалый интерес историков вызывает и легенда, связанная с именем внука Чингисхана — основателя Золотой Орды монгольского хана Батыя, точнее с его золотыми конями. Что же это за кони?



В грабительских походах и набегах Батый захватил огромное количество золота. Стремясь подчеркнуть свое богатство, величие и могущество, честолюбивый хан повелел мастерам отлить двух золотых коней в натуральную величину. Приказ был выполнен, и литые кони солнечной масти украсили ворота Сарай-бату — столицы Золотой Орды.



Но смертны и ханы. Когда Батый умер, его младший брат и преемник хан Берке решил воздвигнуть в нижнем Поволжье новую столицу, которая была бы еще помпезнее и величественнее прежней. Вскоре Сарай-Берке был построен, и туда переселились скульптурные кони Батыя.



Шли годы и десятилетия. Время неумолимо сменяло властелинов Золотой Орды. От одного хана к другому переходили по наследству и литые красавцы. Когда в 1380 году скончался хан Мамай, его погребли под стенами Сарай-Берке и вместе с ним в могилу опустили одного из золотых коней.



Его близнецу была уготована иная судьба. Отряд отважных русских воинов совершил дерзкий набег на Сарай-Берке и «пленил» золотого коня. Враг устроил погоню за смельчаками, и тем не оставалось ничего иного, как спрятать свой драгоценный трофей на дне встретившейся им на пути степной речушки, а самим вступить в неравный бой со значительно превосходившими силами преследователей. В этом сражении пали все до одного русские воины, унеся с собой в небытие тайну золотого коня.



После того как в конце XIV века полчища Тимура разорили Сарай-Берке, бесследно исчез и тот конь, что, по преданию, находился в могиле Мамая.



Были ли эти кони на самом деле или они существовали только в легенде?



Если на этот счет могут быть сомнения, то в реальности кладов Монтесумы, Атауальпы и других правителей латиноамериканских народов и племен — ацтеков, инков, майя — сомневаться не приходится: об этом говорят не только легенды, -но и исторические документы. У древних жителей стран Латинской Америки золото считалось священным металлом, символом бога Солнца. Огромные количества драгоценного металла скапливались у вождей, жрецов и тому подобных высокопоставленных лиц. Своеобразными хранилищами золота стали в этих странах храмы: потолок одного из них был весь усыпан ажурными золотыми звездами, золотыми стрекозами, бабочками, птицами, которые, словно невесомые, парили над людьми и были так великолепны, что их красота вызывала трепетное восхищение у всех, кто попадал в храм.



Впрочем, ступившие в начале XVI века на берега Американского континента испанцы и португальцы испытывали при виде сверкающих золотых шедевров отнюдь не трепет, а алчное желание тотчас же прибрать их к рукам. Конкистадорам и не снились те сказочные сокровища, которые предстали перед ними на земле Америки. Аборигены готовы были щедро делиться своими богатствами с гостями: когда в 1519 году Эрнан Кортес пересек океан и высадился в мексиканском порту Веракрус, индейцы, не подозревавшие, какую печальную судьбу уготовил им белокожий пришелец, преподнесли ему в дар, помимо множества украшений, два огромных диска величиной с колесо телеги — золотой и серебряный, символизировавшие Солнце и Луну. Но Кортесу и его подручным такие дары показались скромными, и они принялись грабить все подряд, проявляя при этом жестокость и вероломство. Когда ацтекам стали ясны истинные цели «дружеского визита» заокеанских гостей, они поспешили понадежнее скрыть оставшееся i неразграбленным золото и серебро. Тогда-то и родились многочисленные легенды о припрятанных сокровищах последнего правителя ацтеков Монтесумы. Местонахождение этих кладов до сих пор неизвестно, и армия искателей счастья пока вынуждена довольствоваться лишь осколками легендарных богатств, которые время от времени удается найти в разных частях Мексики.



Не меньше легенд и сказаний, касающихся кладов, связано с именем другого латиноамериканского правителя времен конкисты — вождя инков Атауальпы. Когда в начале 30-х годов XVI века один из главарей испанского вторжения Франсиско Писарро прибыл на землю инков, там шли междоусобные войны. Само по себе появление чужеземцев поначалу не предвещало индейцам никаких бед. Напротив, их правитель Великий Инка Атауальпа решил, что сами боги явились помочь ему победоносно завершить войну с претендовавшим на власть братом Уаскаром.



Писарро пригласил Великого Инку на пир, устроенный якобы в его честь. Ничего не подозревавший Атауальпа прибыл на торжества на золотых носилках, украшенных разноцветными перьями. Ни он, ни его свита не были вооружены. На это и рассчитывал коварный завоеватель. По его сигналу испанцы напали на инков, перебили всю свиту, а самого вождя взяли в плен.



Продержав Атауальпу несколько дней под стражей, Писарро пообещал ему свободу, если тот в течение двух месяцев наполнит золотом большую комнату, в которой был заточен, на высоту поднятой руки. Великий Инка согласился на этот фантастический выкуп. По всей стране были разосланы гонцы Атауальпы, и вскоре к месту его пленения потянулись вереницы носильщиков, сгибающихся под тяжестью золотых сосудов, статуэток, украшений и других изделий. Груда золота росла, и все же, когда истек назначенный срок, комната еще не была заполнена до нужной высоты. И хотя вождь инков просил Писарро подождать еще немного, тот решил казнить его, так как, по мнению конкистадоров, Великий Инка, оказавшись на свободе, мог стать для них опасным противником. В это время в пути находились многотысячные караваны лам, груженных золотом. Инки спешили выкупить своего правителя, но, узнав о его казни, они спрятали свой драгоценный груз где-то высоко в горах. В числе прочих сокровищ из рук завоевателей ускользнула громадная золотая цепь, изготовленная по приказу отца Атауальпы Уайна Капака (с ее судьбой вы уже знакомы). Где они — эти груды золота и серебра, вошедшие в историю как сокровища Атауальпы?



Их по сей день пытаются найти в горах Американского континента тысячи и тысячи искателей кладов. Пока они ищут, отправимся совсем в другие горы — Уральские.



Здесь, как утверждал известный советский геолог и популяризатор науки профессор А. А. Малахов, спрятал свои «сбережения» Емельян Пугачев, когда понял, что его попытка овладеть российским престолом обречена на провал. Поводом для возникновения версии о пугачевском кладе нослужила случайно приобретенная ученым в середине 60-х годов малахитовая пластинка — вероятнее всего, крышка от старинной шкатулки. В калейдоскопе научных и житейских проблем у Малахова до нее долго не доходили руки, но однажды настал и ее час.



Профессор решил как-то внимательно рассмотреть зеленую плитку, вооружился увеличительным стеклом и неожиданно для себя увидел любопытную и загадочную картину: целая портретная галерея людей в высоких меховых шапках — такие головные уборы были в моде у русских людей во второй половине XVIII века. Более того, приглядевшись, ученый обнаружил в одном из портретов немалое сходство с Емельяном Пугачевым, да и другие изображенные на малахитовом «холсте» лица напоминали по описаниям некоторых сподвижников крестьянского царя. Один из них, например, имел явно восточный разрез глаз — уж не Салават ли это Юлаев, талантливый башкирский поэт и отважный воин, сражавшийся на стороне восставших крестьян?

Судя по всему, плитка была создана в XVIII столетии, поскольку кусочки малахита неизвестный мастер наклеивал на мрамор,



а в следующем столетии камнерезы уже использовали обычно для этой цели металлические пластинки. Чтобы хоть в какой-то мере 'пролить свет на происхождение загадочного группового портрета, Малахов подверг плитку ультрафиолетовому облучению, а свердловские криминалисты с помощью специальных методов выполнили ряд фотографий. И что же удалось выяснить?



Оказалось, что верхний слой пластинки отличается по структуре от малахита: поверхностное вещество излучает бледно-зеленый свет, а малахит в ультрафиолетовой «обстановке» ведет себя иначе. Видимо, художник по камню либо воспользовался чем-то вроде эмали, либо втирал при нагреве в камень малахитовую крошку, смешанную с клеем.



Но почему мастер сделал свою картину как бы тайной, не доступной для случайных взоров? Отчасти это могло быть объяснено тем, что в годы екатерининского царствования, а именно Тогда создавалась малахитовая плитка, запрещалось все, что имело хоть какое-то отношение к имени посягнувшего на власть бунтовщика. Но была и другая причина: продолжая изучать рисунок на плитке, Малахов обнаружил скалистые пейзажи, а приглядевшись к ним, увидел вязь букв, СЛОЖИВШИХСЯ В СЛОВО «ТАВАТУ». Ученый понял, что имеется в виду Таватуй — озеро близ Свердловска. Скалы же, изображенные на каменном рисунке, были очень схожи с кручами протекавшей неподалеку реки Чусовой. Однако самое удивительное ждало Малахова впереди: на одной из скал он увидел слово

Вот в чем была главная причина художественной тайнописи!



Малахитовая пластинка — не что иное, как зашифрованное указание того места, где Пугачев спрятал золото и другие ценности. И профессор геологии по прихоти судьбы становится кладоискателем. Разумеется, не корысти ради, а влекомый любопытством познания — тем светлым чувством, которое всегда побуждало человечество на поиски и находки. К тому же Малахову как истинному ученому хотелось доказать правильность своей гипотезы, почерпнутой из рисунка на малахитовой плитке.



Прежде всего он засел за изучение документов пугачевской ставки, благо, многие из них сохранились в свердловских архивах. Первые впечатления, казалось бы, не давали никаких поводов, которые можно было- бы истолковать в пользу гипотезы о кладе: ни крупные денежные суммы, ни драгоценности в бумагах не упоминались. Но почему бы не предположить, что «царь», вышедший из крестьян, а стало быть, человек с хозяйственной сметкой, запасливый, не имел своего рода «нз» — неприкосновенный Запас золотишка, серебришка и разных там камушков на черный день? Сведения об этой личной «императорской» казне, конечно же, не попадали на страницы официальной документации ставки.



Зато весьма интересная находка ожидала профессора в разделе неофициальных бумаг Пугачева. В письме, адресованном своей жене «государыне-императрице» Устинье Кузнецовой, воюющий супруг сообщал: «При сем послано от двора моего с подателем сего казаком Кузьмою Фофановым сундуков за замками и собственными моими печатьми, которые по получению вам не отмыкать и поставить к себе в залы до моего императорского величия прибытия».



Это «письмо с фронта» Пугачев отправил в Бердскую слободу под Оренбургом, в дом казака Ситникова, где находился «царский двррец», в феврале—марте 1774 года, когда мифический трон под ним уже основательно покачивался. Быть может, именно эти «сундуки за замками» по каким-то причинам не дошли до места назначения, а осели в скалистых берегах Чусовой?



Малахов пытается заинтересовать «царскими» драгоценностями государственные организации, но безуспешно — тем до них и дела нет. Тогда ученый решает сам отправиться на поиски в верховья реки. С помощью биолокационного метода шаг за шагом прощупываются береговые скалы, которые — Малахов в этом уверен — изображены на малахитовой пластинке. Вот уже кажется, что найдено наконец то самое место, где на глубине под гранитной «крышей» находится скопление металлов — во всяком случае, об этом сигнализирует ивовая лоза. Теперь надо приехать сюда снова, чтобы добраться до клада сквозь каменную толщу. Но этой мечте профессора не суждено сбыться: он вскоре внезапно умирает, унося с собой все нити, которые связывали его идею с реальной действительностью. Неизвестно куда исчезла и сама малахитовая плитка, поведавшая о пугачевском кладе. Но может быть, он никогда и не существовал, а был рожден лишь смелой фантазией ученого, любившего и умевшего мечтать?



Предводителя крестьянской войны в России в нашем повествовании сменит верховный вождь африканского народа матабеле Лобенгула, а речь пойдет о его кладе, зарытом где-то в нижнем течении Замбези.



На территории Зимбабве есть горный кряж Матопус. Здесь, в гранитных скалах, среди причудливого нагромождения древних валунов расположена пещера, в которой покоится прах скончавшегося в 1868 году Моселекатсе—основателя государственности племен матабеле. После его смерти пост инкоси (правителя) перешел к его сыну Лобенгуле, с именем которого связаны драматические страницы освободительной борьбы южноафриканских народов и племен с британскими колонизаторами.



Годы его правления оказались нелегкими: как раз в тот период у английских промышленников пробудился отнюдь не бескорыстный интерес к природным богатствам африканских земель. В основанный Лобенгулой в Булавайо королевский двор начали частенько заглядывать на огонек представители различных британских кругов— правительственных, экономических, религиозных. Цели этих «миссионерок» были столь очевидны, что Лобенгула, по его собственному признанию, чувствовал себя как муха, ожидающая длиннющего языка хамелеона.



Первым итогом «товарищеских» ВИЗИТОВ стал договор о дружбе, силой навязанный могучим европейским «другом» беззащитному африканскому народу: по этому соглашению Лобенгула не имел права без ведома Англии вступать в какие-либо деловые контакты с иными странами. Следующим шагом стала концессия на добычу англичанами в землях матабеле золота, железа, никеля, хрома и прочих полезных ископаемых, которыми славится эта часть Африканского континента. В обмен концессионеры отдавали партию ружей, патроны и небольшое суденышко. Кроме того, они «щедро» соглашались выплачивать ежемесячное вознаграждение и размере всего ста фунтов стерлингов, выдаваемое в «первый день каждой большой Лупы». Но это были лишь цветочки, ягодки же ждали народ матабеле впереди.



Предчувствия не обманули Лобенгулу: ноябрьским днем 1893 года английские войска вторглись в его владения, а спустя несколько дней была захвачена и разграблена тогдашняя столица государства Булавайо. Но незадолго до этого Лобенгула с немногочисленным отрядом воинов покинул столицу, чтобы возглавить борьбу с иноземными врагами. Мужественно сражались патриоты, однако силы оказались неравными: уже к концу года восстание матабеле было подавлено, а Лобенгуле пришлось скрываться с горсткой преданных ему людей. Вскоре народ узнал о смерти верховного вождя. И тогда же поползли слухи о том, что Лобенгула успел припрятать где-то свои сокровища — золото, алмазы, слоновую кость. Об этих драгоценностях инкоси сложено немало легенд, с одной из которых вы сейчас познакомитесь.



...Свои богатства Лобенгула вывез из Булавайо в двух солидных сундуках. На повозках, запряженных быками, сундуки повсюду сопровождали вождя, но настал час, когда тому пришлось на время расстаться с ними: скрываться от английских колониальных войск становилось все трудней. Много дней передвигался отряд в поисках подходящего места, где можно было бы надежно спрятать сокровища. Как-то под вечер обоз вышел к реке Замбези, переправился на другой берег и остановился на ночлег. Наутро Лрбенгула обошел окрестности и, вернувшись в лагерь, сказал своим ближайшим помощникам, что место для клада он нашел.



Дождавшись ночи, инкоси повелел носильщикам рыть две глубокие ямы. Туда они опустили оба сундука и завалили их сверху множеством камней. Еще до рассвета приближенные вождя убили этих носильщиков: они теперь знали слишком много. Но недолго оставалось жить и самому Лобенгуле, которого буквально терзала жестокая тропическая малярия. В один из приступов измученный лихорадкой верховный вождь матабеле заснул, но проснуться ему уже было не суждено.



Как развивались события дальше? Среди немногих лиц, знавших тайну клада, был некто Джэкобс — переводчик и личный секретарь Лобенгулы. Мысли о возможности откопать похороненные драгоценности не покидали его ни на час, по понадобились долгие годы, прежде чем он сумел лишь немного приблизиться к осуществлению своей мечты. Сложность заключалась в том, что Джэкобсу, личность которого была хорошо известна недавним врагам его покойного «шефа», проникнуть на территорию Мозамбика, где хранился клад, не представлялось возможным. Что же предпринять? Поскольку недалеко располагались колонии Германской империи, Джэкобс решает привлечь в качестве компаньонов двух немцев и делится с ними тайной. Те охотно принимают предложение, отправляются к берегам Замбези, ищут в указанном месте клад, по, увы, найти им ничего не удается.



Проходят годы. Над странами Европы, Азии, Африки вспыхивает пожар первой мировой войны, в огне которой теряются следы Джэкобса, а Германия лишается своих африканских колоний. Спустя примерно два десятка лет архивные немецкие бумаги с отчетом о неудачном походе за кладом Лобенгулы попадаются на глаза южноафриканскому землеустроителю Литтону. Но прочесть отчет оказалось непросто: он был написан шифрованным текстом. Утешало то, что к отчету прилагалась поисковая карта, на которой кое-что представлялось возможным понять. Обуреваемый желанием разбогатеть, Литтон отправляется в Мозамбик, выходит в районе, помеченном на карте, на левый берег Замбези и вместе с помощниками принимается за работу.



В поисках и раскопках неделя проходит за неделей. Предприимчивый землеустроитель уже начинает сомневаться в успехе, как вдруг приходит первая удача: обнаружены останки тех несчастных носильщиков, которые, согласно легенде, зарывали клад, за что и поплатились жизнью. Надо рыть дальше. Но первая удача стала и последней: вырытая яма неожиданно обвалилась и засыпала несколько человек. Пришлось сворачивать работы.



Не терявший поначалу надежды вернуться сюда снова Литтон в конце концов оставил эту затею, поскольку выяснилось, что на легендарный клад есть много законных и незаконных претендентов, а вести поиски втайне вряд ли бы удалось. Искать же драгоценности, чтобы потом отдать их кому-то, он посчитал занятием неблагодарным. Более того поговаривают, будто бы однажды землеустроитель все же наведался сюда, но лишь для того, чтобы замести следы своих раскопок.



На этом в истории легендарных африканских сокровищ можно было бы поставить точку. И все же, пожалуй, более уместен в данном случае вопросительный знак, который оставил нам в наследство знаменитый Лобенгула. Удастся ли заменить знак вопроса точкой — покажет время.



...Мы поведали лишь о незначительной части «именных вкладов» (впрочем, рассказ о двух из них еще впереди), но сколько еще подобных кладов, которые история связывает с реальными лицами прошлого, ждут своих открывателей. Ведь доподлинно известно, например, что большие ценности спрятал в начале XVIII века в Поволжье, недалеко от Урюпинска, предводитель крестьянско-казацкого восстания Кондратий Булавин.



Где-то в лесных болотах Горьковской области покоятся богатства знаменитого в России разбойника Коровина, грабившего в своих владениях богатых купцов и проезжую знать. Огромный клад, состоящий из 26 ящиков с золотом — около 50 пудов — зарыт в конце 1919 года по приказу «верховного правителя российского государства» адмирала А. В. Колчака в Сибири у станции Тайга.



Обретут ли эти клады когда-нибудь новую жизнь?

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
Тайны трех океанов



«- Надеюсь, вы слышали об этом Флинте?

- Слыхал ли я о Флинте?! воскликнул сквайр.

- Вы спрашиваете, слыхал ли я о Флинте? Это был самый кровожадный пират из всех какие когда-либо плавали по морю. Черная Борода перед Флинтом младенец. Испанцы так боялись его, что, признаюсь вам, сэр, я порой гордился, что он англичанин».



Должно быть, вы догадались, откуда взяты эти строки. Конечно же, из романа замечательного английского писателя Роберт Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ» книги, которой вот уже более ста лет зачитываются мальчишки всего мира. Кто ИЗ пае не помнит хитрого морского волка одноногого Джона Сильвера и хриплые крики его зеленого попугая: «Пиастры! Пиастры! Пиастры!» Вместе с героями бессмертного романа мы отважно пускались в дальнее плавание на шхуне «Испаньола», направляясь к загадочному острову, где нас ждали невероятные приключения и серебряные слитки, награбленные зловещим пиратом Флинтом.



С тех пор как на морских дорогах появились джентльмены удачи, -одна за другой начали рождаться легенды об их баснословных кладах, спрятанных в укромных уголках островов и островков, которые разбросаны на бескрайних просторах трех океанов — Тихого, Атлантического и Индийского. Миллионные суммы, которыми обычно оцениваются мнимые и вполне реальные пиратские клады, имеют под собой почву: объектами флибустьерских «забот» часто становились испанские галеоны, на которых в Европу переправлялись астрономические количества драгоценных металлов, награбленные у ацтеков, инков, майя и других народов Нового Света. Вот уж где как нельзя кстати поговорка: «Вор у вора дубинку украл».



Легенды о пиратских миллионах живут по сей день, питая надеждами легионы мечтателей и заставляя их беспрестанно высаживать поисковый десант на берега островов сокровищ. Возьмем и мы курс к этим таинственным островам, которые история морского разбоя связывает с именами Генри Моргана, Уильяма Кидда, Эдварда Тича по кличке Черная Борода и других знаменитых пиратов.



Первую остановку мы сделаем, пожалуй, у острова Кокос, затерявшегося в экваториальной части Тихого океана, примерно в трехстах милях от побережья Коста-Рики. Но размерам, топографии и другим внешним признакам этот необитаемый клочок суши поразительно напоминает стивенсоновский остров сокровищ. Может быть, поэтому многие исследователи считают, что именно Кокос послужил писателю прототипом его географического «героя».



Гостеприимным остров не назовешь: прибывших сюда встречают тучи москитов и полчища красных муравьев, бдительно охраняющих тайны скалистых берегов и тропических зарослей. Укусы этих тварей вызывают болезненный зуд, тело покрывается язвами, и лишь у самых настойчивых кладоискателей не возникает желание плюнуть на все и поскорее отправиться отсюда восвояси. Не будем и мы высаживаться на берег, тем более что бурный прибой грозит вот-вот перевернуть шлюпку, а ограничимся лишь знакомством с историей острова.



Как свидетельствует летопись морских грабежей, первый крупный клад зарыл на острове Кокос во второй половине XVII века один из самых знаменитых пиратов англичанин Генри Морган. В 1668 году он овладел панамской гаванью Портобело, куда стекалось золото из южноамериканских колоний перед отправкой в Испанию. В последующие три года пират успешно разграбил венесуэльский город Маракайбо, а затем ему удалось захватить столицу Панамы, носящую то же название. Все эти набеги сопровождались соответствующими «финансовыми операциями», и богатство Моргана росло как на дрожжах, а сам он к тому времени обрел славу короля пиратов.



Раздосадованное потерей огромного количества золота правительство Испании обратилось к английскому королю Карлу II с требованием наказать его дерзкого подданного, однако глава государства, с которым Морган успел поделиться награбленными драгоценностями, счел нужным поступить иначе: он возвел полезного пирата в рыцарский сан и назначил командующим морскими силами Ямайки, а вскоре и вице-губернатором острова. Но спустя некоторое время кто-то донес Карлу II, будто бы Морган утаил немалую часть золота, «добытого» в Панаме, и припрятал его на острове Кокос. Одно дело, когда грабят испанских грабителей, и совсем иное дело, когда обижают тебя самого. Возмущенный до глубины души английский король под каким-то благовидным предлогом заманил короля пиратов, работавшего по совместительству вице-губернатором, в Лондон, где попытался выведать тайну клада. Но Морган не признался ни в каких грехах против своего августейшего хозяина, и тому ничего не оставалось делать, как расстаться с мыслями о «кокосовом» золоте.



Однако и Моргану не суждено было пополнить этими богатствами свое и без того немалое состояние. Жить ему оставалось уже недолго, и, когда в 1688 году бывший пират и «крупный государственный деятель» умер, вместе с ним ушла в могилу тайна его клада на острове Кокос. Да и кто знает зарыл ли он действительно там золото, или просто-напросто завистливый анонимщик свел с ним свои счеты?



Жизненный путь Генри Моргана близился к завершению, когда его соотечественник Уильям Дампир только начинал свою карьеру пирата и мореплавателя, океанографа и литератора. Надо признать, что во всех ипостасях этой незаурядной личности сопутствовала удача, о чем говорят, в частности, книги Дампирао его кругосветных путешествиях, а также открытые им и названные в его честь острова у северо-западных берегов Австралии и полуостров этого континента. Но, хотя общественно-полезные аспекты жизни и деятельности этого разностороннего человека представляют, видимо, несомненный интерес, мы, плененные тематическими узами нашего повествования, оставим их в стороне, а коснемся лишь некоторых фактов его флибустьерской «службы», разумеется, ни в малейшей степени не одобряя морской разбой.



В период, о котором пойдет речь, Дампир находился еще далеко от Австралии: ареной его пиратских выступлений служили моря, омывающие страны Латинской Америки, главным образом Карибское море. После ряда успешных набегов на прибрежные поселения он высадился на острове Кокос, который в дальнейшем стал его резиденцией в Тихом океане. Здесь, свидетельствует молва, пират припрятал значительную часть своих золотых трофеев. Затем снова Карибское море, новые разбойные нападения, новые драгоценные поступления в его казну, которые, как и предыдущие, оседали где-то в дебрях Кокоса, куда Дампир тайком плавал еще несколько раз.



Солидные потери, а число и размеры их множились с каждым годом, не на шутку рассердили испанского короля, и тот пообещал, крупные вознаграждения за головы наиболее известных пиратских предводителей, в числе которых фигурировал и Дампир. Но это только подстегнуло морских головорезов — наглые высадки на побережье участились, а недра острова Кокос пополнились очередными «вкладами».



И все же, видимо, благоразумие взяло верх: Дампир покидает опасную зону и держит пуп, в Индийский океан, где, как ему кажется, условия для «работы» должны быть более спокойными, чем в горячих точках Тихого океана М Атлантики. По дороге он открывает группу неизвестных прежде островов, занимается научными наблюдениями, ведет интересный дневник. В нем просыпается талант литератора и ученого, и когда в 1691 году после многих лет морской жизни Дампир в рыцарском звании оседает в Лондоне, гам одна за другой начинают выходить его книги: «Новое путешествие вокруг света», «Трактат о неграх пассатах, бризах, штормах, временах года, приливах, отливах и течениях в теплой зоне всего мира», «Дневник Дампира». Но и море влечет: он опять отправляется в океанские дали, правда, на этот раз не ставит перед собой прежних задач. Итогом уюго путешествия стала книга «Плавание вокруг света с 1708 по 1711 год».



Но вот что любопытно: ни в одном из его литературных и научных произведений не описан остров Кокос, а единожды упоминая о нем, автор ссылается на рассказы других моряков. Зато многие другие острова расписаны им гак, что в каждом читателе может Проснуться соблазн завтра же отправиться туда в путешествие. Не желание ли отвлечь внимание потенциальных кладоискателей и унести их воображение подальше от своих сокровищ, зарытых в недрах острова Кокос?



Однако легенды о его кокосовых глинах продолжали ходить среди моряков и пиратов. По одной из них, даже смерть настигла старого мореплавателя на капитанском мостике судна, которое под его началом шло па всех парусах к Кокосу. Не знаем, как насчет кладов, но отношении кончины Дампира легенда не соответствует Действительности: умер он не в штормовых широтах, а в покоях своего лондонского дома в 1715 году.

К другому известном) пират) Бенито Вонито судьба не пыла столь благосклонна: и 18211 году его Вздернули на рее английского военного корабля.



Однако их надеждам не суждено было сбыться. Продолжавшаяся на острове вулканическая деятельность и гулявшие по нему могучие морские ветры внесли существенные коррективы в его ландшафт. Мэри не удалось найти прежние ориентиры, позволявшие отыскать вход в золотой «склад». Пришлось отчаливать ни с чем.



С именем Мэри, правда другой, связана история еще одного клада, спрятанного на Кокосе в тот самый год, когда веревка, наброшенная на шею Кровавого Меча, поставила точку на его «подвигах». Видимо, предчувствуя неизбежный и скорый крах колониальной системы в Латинской Америке, группа испанских вельмож бежала из Лимы на английском паруснике «Мэри Диэр», прихватив с собой немало золота и серебра.



Особую ценность представляла большая, в человеческий рост, статуя Девы Марии (и тут Мэри!), выполненная из чистого золота. Но капитан судна, шотландец, как выяснилось, был тоже парень не промах: он убил своих испанских пассажиров, а их сокровища зарыл на острове Кокос. Почти четверть века вероломный капитан пытался вернуться за ними, но так и не успел: в 1844 году он умер, оставив, согласно легенде, карту с координатами своей пещеры-тайника: 5°32'57" северной широты и 88°02'10" западной долготы. Все попытки докопаться до золотой Девы Марии и других драгоценностей пока ни к чему не привели.



История пиратских похождений свидетельствует о том, что флибустьеры и корсары не обходили стороной и многие другие острова. В нашем путешествии во времени по морям и океанам мы пройдем мимо таких бывших пиратских пристанищ, как остров Пинос в Карибском море (переименованный ныне в Хувентуд — Молодежный) или остров Тобаго в Атлантике, но сделаем короткую остановку на Сейшельских островах, расположенных в Индийском океане, где также процветал морской разбой. Почему Сейшелы привлекли наше внимание?



Совсем недавно, в 1988 году, англичанин Джон Круиз-Уилкинс заключил с правительством расположенного на этих островах одноименного государства соглашение, по которому предприимчивый британец получил право завершить начатые еще его отцом поиски на острове Маэ — главном острове архипелага — сокровищ французского пирата XVIII века Оливье Ле-Вассёра. Всю свою жизнь и миллион долларов Круиз-Уилкинс старший потратил на то, чтобы найти ответ на загадку этого пирата, которую тот загадал свидетелям его казни, состоявшейся в 1730 году на острове Реюньон, равно как и всем последующим поколениям. Взойдя на эшафот, Ле-Вассёр швырнул в толпу листок бумаги, испещренный непонятными значками и воскликнул: «Мои сокровища тому, кто сможет это понять!» Одним из тех, кто пожелал спустя два столетия расшифровать пиратское «завещание», и был Круиз-Уилкинс старший. Перед своей кончиной в 1977 году он заявил, что ему удалось более или менее точно определить на Маэ место, где знаменитый пират оставил свое наследство. Окажется ли сын счастливее отца?



Не дожидаясь ответа на этот вопрос, покинем Индийский океан и вновь пересечем Атлантику, держа курс на северо-запад к маленькому острову Оук, расположенному у берегов Канады. Издавна морские разбойники, промышлявшие в Северной Атлантике, облюбовали Дубовый остров (так переводится название Оук) как вполне удобное место не только для отдыха и развлечений, но и для устройства тайников. Однако в середине XVIII века обострилась англофранцузская борьба за земли восточного побережья Канады, и на острове появились военные гарнизоны, а в соседних водах боевых кораблей стало больше, чем акул. Словом, пиратам здесь делать теперь было нечего, и им волей-неволей пришлось забыть сюда пути-дороги. Забыли в этих краях и о пиратах.



Вспомнили о них лишь несколько десятилетий спустя, когда на острове Оук произошла загадочная история, связанная с его прошлым, но во многом определившая его судьбу на будущее. Что же тогда случилось?

В 1795 году несколько мальчишек из рыбачьего поселка, приткнувшегося где-то на побережье полуострова Новая Шотландия, надумали совершить морскую прогулку. Плывя вдоль восточного берега залива Махон, они добрались до небольшого островка с красивой дубовой рощей — это и был заброшенный всеми Оук.



Высадившись на остров, ребята начали обследовать свои новые владения и вскоре набрели на одинокий дуб, ствол которого был украшен множеством таинственных зарубок. Но еще загадочнее показался им старый засыпанный землей колодец, спрятавшийся в тени дуба. Конечно же, в колодце хранятся пиратские сокровища — и отважные мореплаватели тут же приступили к делу. Сначала работа спорилась, но на глубине трех метров их поджидало непреодолимое препятствие — перекрытие из прочных бревен. Пришлось примириться с этим ударом судьбы и вернуться домой лишь с богатыми впечатлениями. Тайну из своих похождений ребята делать не стали, но взрослые, выслушав рассказ о колодце, отнеслись к нему на удивление несерьезно.



Что ж, придется самим докапываться до клада. И хотя подростки были полны решимости продолжать штурм колодезных глубин, обстоятельства сложились так, что они вновь оказались на острове только спустя восемь лет. Вооружившись необходимым инструментом, возмужавшие кладоискатели нашли свой одинокий дуб и поджидавший их колодец. За время разлуки здесь мало что изменилось: на острове практически никто не бывал. С помощью ломов и лопат удалось преодолеть и то злополучное перекрытие и ряд других, расположенных ниже, а на поверхность пришлось поднять сотни ведер с землей, глиной, древесным углем.



Долго ли еще копать? Когда кладоискатели углубились уже на двадцать с лишним метров, лопата наткнулась на что-то твердое. Оказалось, что это большой плоский камень, на котором проглядывала шифрованная надпись. Разгадывать ее было некогда, но сама по себе находка подстегнула молодых людей: значит, клад лежит близко. Метр за метром отвоевывают они у тайны, но когда казалось, что они вот-вот достигнут цели, показалась вода. Попытки откачать ее ни к чему не привели. И вновь пришлось спасовать.



Теперь уже колодец стал объектом всеобщего внимания: фундаментальность сооружения и зашифрованный текст на камне (сам камень к тому времени оказался потерянным) говорили о том, что в колодце и впрямь спрятан клад. Но чей?



На этот счет было высказано немало версий. Одни исследователи полагали, что на острове припрятали свои сокровища от конкистадоров коренные обитатели Американского континента. Другие считали, что сюда могли добраться английские монахи, спасаясь от преследования со стороны Генриха VIII и спасая свое драгоценное имущество, третьи связывали потенциальный клад с именами целой обоймы знаменитых пиратов. Впрочем, чьи сокровища зарыты в земле Оука, интересовало главным образом историков. Кладоискателей гораздо больше волновал вопрос, кому они достанутся, и каждый стремился в этом соревновании оказаться первым.



В одиночку и группами искатели счастья высаживались на Дубовый остров, но им удавалось лишь внести свою скромную лепту в постижение тайны старого колодца. В середине прошлого века одна из поисковых экспедиций с помощью механического бура пробурила шурф тридцатиметровой глубины, но затем бур встретился с массивным твердым препятствием. Чтобы добраться до него искатели пробурили еще несколько наклонных шурфов, но загадочный твердый предмет внезапно рухнул в подземное пространство. Оказалось, что под островом находится целая система закрытых каналов, которыми колодец соединялся с бухтой Контрабандистов: приливы и отливы поднимали и опускали уровень воды в колодце. Открытие обнадеживало, но во время работы очередной экспедиции бурильщики переусердствовали, и грунт обрушился, засыпав значительную часть подземных коммуникаций. Колодец был словно заколдован.



В конце минувшего столетия прибывший на остров кладоискатель Фредерик Блайер пробурил несколько шурфов в районе предполагаемого канала, питающего колодец водой, заложил в них динамит и взорвал. Цель была достигнута: вода в колодезной шахте уже больше не поднималась. Теперь снова за бурение — в глубь колодца. Пройдено 46 метров, и бур упирается в слой бетона, проходит его, затем прошивает дерево и доходит до слоя какого-то мягкого металла. Золото? Надежда удесятеряет старания, но (опять но...) на остров обрушивается страшной силы нескончаемый ливень. Казалось, небеса решили извергнуть на землю все свои запасы влаги. Продолжавшиеся несколько дней дожди затопили все шахты, а поскольку вода не собиралась уходить, работу пришлось сворачивать. Блайер мог утешать себя лишь тем, что на -южном берегу острова он нашел выложенный из камней большой треугольник — острие огромной стрелки, указывавшей на одинокий дуб и колодец.



Следующую страницу в кладоискательскую летопись Дубового острова вписал уже в наше время некто Роберт Ресталл. В 1959 году он впервые прибыл сюда в сопровождении жены и двух сыновей. Прочно обосновавшись на Оуке, семейство в течение шести лет вело здесь буровые и другие поисковые работы.



Расстаться со своей тайной остров явно не торопился, но, будто желая подлить масла в огонь, подкинул Ресталлу пищу для ума: им был найден еще один камень с зашифрованной надписью. Расшифровать ее сумел лет через десять профессор Мичиганского университета Росс Вильям. По его мнению, загадочный текст имел испанское происхождение и переводился примерно так: «Начиная с отметки 80 сыпать в водосток маис или просо. Ф.» Кто же скрывается под этой лаконичной подписью? Профессор считает, что буква Ф — начало имени испанского короля Филиппа II, чье правление во второй половине XVI века ознаменовалось грабежом Нового Света в особо крупных масштабах. Каких-либо данных, подтверждающих эту новую версию о происхождении на острове тайника, не было, кроме разве что косвенной «улики»: гидротехнические сооружения на Оуэке выполнены поистине с королевским размахом. Но зачем королю Испании, чья бурная военная деятельность требовала постоянного притока средств, понадобилось откладывать на далеком острове золото и серебро? На черный день?



Ресталла эти вопросы уже не тревожили: попытка разгадать тайну водоводных каналов стоила ему жизни. Оступившись, он свалился в одну из шахт, пробуренных им на берегу бухты Контрабандистов. Погибли и пытавшиеся снасти его двое рабочих и старший сын. Случилось это за несколько лет до того, как была расшифрована надпись, которая стала основой для множества свежих гипотез и легенд, предложенных и сочиненных историками, писателями, журналистами, а то и вовсе досужими людьми.



Интригующая атмосфера вокруг острова Оук разжигает и без того большой интерес к этому клочку суши. В Канаде даже создана фирма, ставящая своей целью непременно довести поисковые атаки на остров до победного конца. Крупная акция вiэтом направлении была предпринята фирмой в конце 60-х годов. Один из ее директоров Дэниел Блэнкеншип возглавил хорошо оснащенную современной техникой экспедицию. Прежде чем выбрать место для бурения, участники экспедиции не только изучили всю имевшуюся в их распоряжении литературу о загадочных подземных сооружениях, но и тщательно обследовали с помощью приборов каждый квадратный метр земли в районе бухты Контрабандистов. Нужное место было определено, и мощный бур начал вгрызаться в грунт. Вскоре в нескольких десятках метров от старого колодца уже зияла новая шахта, стенами которой служила металлическая труба диаметром 70 сантиметров. На глубине более 50 метров бур уперся в скалу. Что делать дельше?



Блэнкеншип решает продолжать бурение. Пройдено еще пять метров, десять, пятнадцать... Не пора ли прекратить работу? Но раздумья прервал бур: еще через три метра он, прошив насквозь восемнадцатиметровую скалу, повис над пещерой, заполненной водой. Проникнуть туда через узкий шурф в каменном пласте возможности нет, но есть портативная телекамера, и Блэнкеншип отправляет ее «в разведку». На экране появляется подводная пещера, однако разобрать что-либо невозможно. Но вот становятся заметны очертания какого-то прямоугольного предмета, напоминающего сундук. А что за странный предмет виднеется рядом? Да это, кажется, плавает в воде человеческая рука. Участникам экспедиции даже удалось сделать несколько фотографий, но настолько нечетких, что разглядеть на них сундук или кисть можно, лишь обладая ледюжинным воображением.



Но если кто-то и сомневался в наличии сундука с золотом (конечно же, с золотом, с чем же еще?), то не Блэнкеншип. В 1972 году он идет на новый штурм заветного клада. В легком водолазном костюме смелый и решительный джентльмен проникает наконец в ту самую пещеру, что притаилась на более чем семидесятиметровой глубине. Его встретили там только скользкие стены, густой мрак и мутная темная вода, которую не в силах был пробить яркий луч фонаря...



...На этом мы завершим путешествие по островам сокровищ. Как вы убедились, золото, серебро и другие драгоценности, зарытые пиратами, не часто обретают новых хозяев. Но чтобы у тех, кто пожелает отправиться на поиски, теплилась хоть какая-то надежда на успех, расскажем об удаче (пока, правда, только теоретической) жителя города Ростова Дмитрия Романова. Уже четыре десятилетия занимается он нумизматикой. А сравнительно недавно в поле его зрения попали флибустьерские клады, точнее, не сами клады, а лишь литература о них, увлекшая его не на шутку. Особенно заинтересовался он одной из двух надписей на камнях, найденных на острове Оук. Желая прочесть пиратский текст, Романов познакомился с клинописью и иероглификой, с рядом восточных алфавитов, со скандинавскими рунами*. Немало долгих вечеров просидел он, ломая голову над крестиками, квадратиками, треугольниками и другими таинственными значками: ведь в них спрятан ключ к кладу Дубового острова.



И удача, заставившая ждать себя десять лет, все же пришла. «Сейчас,— утверждает ростовский нумизмат,— я могу точно сказать, где находятся сокровища флибустьеров». Что же позволило ему сделать такой вывод? Романову удалось, как он считает, разгадать тайну пиратского шифра. По его мнению, основанному на дешифровке текста, клад находится под водой, но где именно? Одна из прочитанных им строчек выглядит так: «В море, в норе окне 12 родов...» Прямо скажем, такой «адрес» не намного понятнее, чем исходная тайнопись, но, быть может, Романов располагает более полными сведениями о кладе?

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
Клады, оставленные войной



Вторая мировая война — величайшая из трагедий, когда-либо обрушивавшихся на человечество, — стала печальным апофеозом не только вандализма, жестокости, но и алчности, грабительства, стяжательства.



Многие состояния, сколоченные военными хищниками в те страшные, наполненные горем и кровью, болью и слезами годы, в конце войны превратились в клады: награбленное золото, серебро и прочие ценности их новоявленным владельцам в генеральских мундирах пришлось срочно закапывать в землю, опускать на дно, замуровывать в стены — до лучших времен. Но, к счастью для честных людей, эти «лучшие» времена так и не настали, и припрятанные ценные «посылки» самим себе остались невостребованными. Разбросанные по всему белу свету, они словно магнит притягивают к себе кладоискателей всех мастей.



О двух кладах времен второй мировой войны — фашистского генерала Роммеля и японского генерала Ямаситы — и пойдет наш рассказ.



...В те годы, когда африканский землеустроитель Литтон копал глубокие ямы на левом берегу Замбези в надежде овладеть золотом Лобенгулы, преуспевающий немецкий генерал Эрвин Ром-мель возглавлял военную академию и читал бравым офицерам вермахта лекции об искусстве ведения наступательного боя. Вряд ли он знал тогда, что судьба вскоре забросит его в Африку, вряд ли помышлял о золотых кладах и уж, конечно же, вряд ли мог предположить, что спустя всего несколько лет где-то в Средиземном море окажутся спрятанными его собственные (а вернее, награбленные им) огромные сокровища, о которых пойдут по свету легенды. Но именно такой непредвиденный поворот ждал будущего генерал-фельдмаршала на закате его жизненного пути.



В начале 1941 года Роммель назначается командующим германскими экспедиционными силами в Северной Африке. Едва ли не важнейшей целью отнюдь не научной «экспедиции» был грабеж. Основное внимание уделялось, разумеется, традиционным для Африканского континента предметам вывоза — золоту и драгоценным камням, но если в поле зрения оккупантов попадали древние музейные редкости, ювелирные изделия, художественные полотна или другие произведения искусства, то их ждала та же участь. Словом, за два года верные сыны рейха похитили неисчислимые сокровища, причем львинную долю добычи присвоил себе их доблестный командир.



Весной 1943 года фюрер перебрасывает Роммеля в Италию, куда за ним отправляются несколько контейнеров с награбленным добром. Сначала груз благополучно проделал морской путь из Туниса на Корсику, но совершить дальнейшее путешествие морем контейнерам не привелось: американская авиация разбомбила немецкие суда, и эсэсовцам, охранявшим ценный багаж, пришлось срочно решать, как поступить с ним дальше. Возглавлявший охран-команду оберштурмбанфюрер Шмидт, который, кстати, подчинялся не Роммелю, а Гиммлеру (поэтому неизвестно, кому из этих хищников при дележе добычи досталось бы больше золота и алмазов), не имея возможности согласовать свои действия с шефом, на свой страх и риск решил спрятать основную часть сокровищ в море вблизи корсиканских берегов. На дно ушли непромокаемые ценности — шесть контейнеров с золотом и драгоценными камнями. Другую часть награбленного — главным образом картины и банкноты, которым были явно противопоказаны «водные процедуры»,— удалось все же доставить на материк и спрятать в двух тайниках: в Австрии, около Зальцбурга, и в Италии, в окрестностях Виареджо.



Спустя полтора года Роммель, принимавший участие в заговоре против Гитлера, после раскрытия планов заговорщиков покончил жизнь самоубийством — таков был последний для него приказ фюрера. 1рошло еще несколько месяцев, и бесславный конец настиг Гиммлера — одного из самых мерзопакостных гитлеровских подручных. Итак, не стало двух совладельцев кладов, но остался в живых Шмидт — тот самый оберштурмбанфюрер, который лучше, чем кто бы то ни было, знал, где следует искать клады. Правда, он уже не имел своего пышного титула, а числился рядовым заключенным лагеря Дахау — там американцы держали находившихся в их зоне бывших эсэсовцев и других военных преступников. Среди заключенных находился и некто Флейг, внешне слегка похожий на Шмидта.



Это сходство и надоумило хитрого Шмидта предложить Флейгу поменяться документами: послужной список первого включал массовые убийства мирных жителей, и по нему плакала виселица, грехи же другого были неизмеримо меньше, и он мог рассчитывать на сравнительно скорое освобождение. За это хранитель «тайны вкладов» обещал передать Флейгу карты, где были обозначены точные места припрятанных ценностей. Что уж наплел ему Шмидт для объяснения причины предлагаемой сделки, неизвестно, но не знавший его биографию Флейг дал на то свое согласие и получил карты. Документы же он не успел передать бывшему оберштурмбанфюреру: того внезапно увезли из лагеря, чтобы предать суду и справедливому возмездию.



Так у спрятанных сокровищ появился новый хозяин, но как скоро удастся отправиться на их поиски, Флейг не знал. Чтобы ускорить освобождение, он решил поделиться с лагерным начальством тайной австрийской и итальянской частей клада, а себе оставить надежду найти когда-нибудь корсиканское золото. Ему удалось вступить в контакт с американским капитаном Брейтен-бахом. Тот проинформировал свое руководство, получил добро, взял у Флейга карты и поспешил в Австрию. Карты не врали: в горах близ Зальцбурга он нашел старый заброшенный сарай, а в нем тайник с картинами известных мастеров кисти. Затем капитан пересек итальянскую границу, проследовал в Виареджо и там в точном соответствии с указаниями на карте обнаружил другой тайник, в котором лежали бумажные деньги. Все находки были сданы военным властям, и Флейг обрел обещанную ему свободу.



Откладывать в долгий Ящик немецкую гидрографическую карту побережья Корсики, где покоилось ожидавшее его золото, Флейг не собирался. Уже летом 1948 года он прибыл на остров и тут же приступил к делу. Но его ждало горькое разочарование: несколько недель и тысячи погружений в море в указанном на карте месте не принесли никаких результатов. Да это и не удивительно: ведь точка на карте, даже крупномасштабной, это сотни метров на поверхности моря — вот и попробуй найти на такой площади заветное местечко. Отчаявшийся Флейг свернул поиски, покинул Корсику и... нырнул еще раз — теперь в неизвестность.



На поверхности он оказался вновь лишь тринадцать лет спустя, и мы к этому еще вернемся, но пока поведаем о тех загадочных событиях, связанных с корсиканским кладом, которые произошли здесь в первые годы после исчезновения Флейга. Его подводные поиски не остались незамеченными, и кое-кто намеревался их продолжить. В 1952 году местный водолаз Элле и адвокат Канчеллиери зафрахтовали яхту, чтобы отправиться на ней туда, где «тренировался» в нырянии Флейг, и последовать его примеру. Но их намерения, видимо, не вписывались в чьи-то планы: на выходе из акватории порта в их яхту «случайно» врезался гораздо более солидный корабль, почему-то отклонившийся от курса, и искатели подводных кладов едва спаслись. Впрочем, ненадолго: всего через несколько месяцев Элле погиб при невыясненных обстоятельствах во время водолазных работ, а спустя еще некоторое время машина Канчеллиери внезапно потеряла управление и на полном ходу протаранила кирпичную стену — он тут же скончался.



Теперь настал черед вновь вспомнить Флейга, который все это время жил в одном из немецких городков, забыв, казалось бы, о ненайденных сокровищах. Но как выяснилось, он не терял надежд и вот спустя годы снова появился на авансцене. Впрочем, сам Флейг предпочел на всякий случай не покидать рейнских берегов, а к берегам полной неожиданностей Корсики послал своего адвоката Феллера, снабдив его той самой немецкой картой, которую он некогда унаследовал от оберштурмбанфюрера Шмидта.



Адвокат сколотил небольшую группу специалистов и любителей подводной охоты за сокровищами, и поисковые работы начались. Велись они втайне, но, как вскоре выяснилось, не для всех. Фел-лер получил коротенькую записку: «Господин адвокат! Я не советую вам вмешиваться в историю с кладом Роммеля. Вам мало убитых? Это золото — НАШЕ. Не суйте нос на Корсику. Ваши друзья». Кто такие эти «друзья» — оставшиеся в живых эсэсовцы или корсиканские мафиози? На этот счет можно было лишь строить предположения, но работу, хотя и полную риска, сворачивать не хотелось.



Яхта «Си Дайвер», на которой находились искатели подводного клада, с раннего утра и до вечера прочесывала «золотоносную» территорию моря. Специальный магнитометр чутко реагировал на малейшие изменения магнитного поля. Время от время сигналы, поступавшие с морского дна, говорили о присутствии там металла. Но золото ли это? Ведь такие весточки о себе могло подавать и железо. Приходилось проверять все подававшие надежды участки — снова и снова аквалангисты погружались на глубину. Урожай был богатым: старые якоря, мотки троса, другие железные предметы. Не было только золота.



Но вот однажды стрелка магнитометра заплясала лихой танец. Она еще никогда не испытывала такого возбуждения, и сомнений в том, что под водой находится крупное скопление металла, быть не могло. На дно опускается один из аквалангистов, обшаривает всю подозрительную зону, но, увы, кругом лишь песок и песок. Значит, прибор обманывает? Нет, скорее всего металл действительно .есть, но он надежно прикрыт песчаным одеялом, приподнять которое ой как непросто. Для этого нужен прежде всего донный металлоискатель, которого на яхте не было. «Си Дайвер» покидает свое рабочее место и направляется в порт. Вернуться сюда вновь членам экспедиции по разным причинам уже не удалось.



На этом обрывается информация о поисках сокровищ Роммеля, и мы перейдем к рассказу о другой зловещей фигуре времен вто-:рой мировой войны. Речь пойдет о кладе японского генерала Ям.аситы — самом, крупном, а потому и самом притягательном тайном «золотом магните», спрятанном где-то на Филиппинских островах.



В годы войны генерал Ямасита командовал оккупационными войсками в странах Юго-Восточной Азии и награбил там поистине несметные богатства. Когда приближался час расплаты за злодеяния и разбой, Ямасита, находившийся в тот период на Филиппинах, решил припрятать сокровища в разных местах земель и вод архипелага. По оценке специалистов, знакомых с масштабами грабежей, весь клад «малайского тигра», как иногда называли Ямаситу за его особое усердие при захвате Малайзии, оценивается в десятки, а возможно, и сотни миллиардов долларов. По некоторым данным, только в один из тайников алчный генерал вложил примерно восемь тонн золота. Молва же утверждает, что всего тайников — больших и малых — насчитывается 172.



Чтобы места захоронения кладов не стали известны посторонним, весь технический персонал, принимавший участие в сокрытии ценностей, — шоферы, грузчики, землекопы, строительные рабочие— был расстрелян по приказу Ямаситы и его подручных. Погибло немало филиппинцев, американских военнопленных да и японских солдат, ставших ненужными свидетелями. Но заслуженная кара настигла и генерала-грабителя: вскоре после капитуляции Японии он был повешен в Маниле как военный преступник. После его смерти тайна кладов оставалась достоянием лишь немногих представителей самурайской элиты. Постепенно этот и без того узкий круг сужался, но вместе с тем росли и множились слухи о гигантских сокровищах казненного генерала.



Уже десятки лет жите ли Филиппинеких островов, многочисленные туристы и всевозможные авантюристы роют ямы, простукивают стены и ныряют в море в поисках счастья, окрашенного в золотые тона. Вспышки кладоискательской лихорадки наблюдаются после того, как в какой-нибудь части Филиппин кто-либо находит золотые монеты, статуэтки, украшения или тому подобные изделия. Так, в 1071 году, например, из земли был извлечен золотой Будда, весящий чуть ли не тонну- Спустя десять лет на острове Минданао во время ирригационных работ бульдозер наткнулся в почве на целую коллекцию золотых вещей и драгоценных камней. В таких случаях тут же вспоминали «малайского тигра» и без колебаний относили найденные сокровища к его легендарному кладу.



Вместе с тем многие историки и военные специалисты, главным образом японские, категорически утверждают, что так называемый клад Ямаситы не более чем миф, неизвестно кем и когда выдуманный. Один из выходящих в Японии журналов опубликовал любопытные воспоминания бывшего майора Мацунобэ, который почти полвека назад служил в информотделе оккупационных войск, находившемся в ведении самого главнокомандующего. Вот что он пишет: «На последнем этапе войны, примерно с весны 1944 года, ситуация изменилась настолько, что уже трудно стало закупать провиант и другие необходимые для армии товары на циркулировавшие тогда на Филиппинах банкноты военного времени. Чтобы решить эту проблему, из Японии были отправлены золотые монеты мару-фуку.



Груз переправлялся только один раз на специальном бомбардировщике под прикрытием пяти истребителей. Я был сопровождающим офицером при этом грузе. Всего наша армия получила десять тысяч монет, каждая из которых весила 35 граммов. Кроме того, в нашем распоряжении были серебряные монеты, которые мы захватили при штурме Манилы, около десяти грузовиков. Когда началось отступление, мы уходили по горным тропам. Неизрасходованные монеты пришлось зарыть в пригородах Багио. Эту работу проделали солдаты интендантской службы».



Затем Мацунобэ поведал читателям журнала о том, что спустя несколько лет после окончания войны он выезжал на Филиппины и пытался найти спрятанные под Багио монеты, но их там уже не оказалось. Видимо, считает он, этот клад нашли американцы с помощью металлоискателей. На основании свидетельства бывшего майора журнал делает не очень убедительный вывод о том, что все остальные слухи о сокровищах — чистый вымысел.



Так ли это? Большинство исследователей придерживается иного мнения. Более того, по некоторым данным, просочившимся недавно в печать, на легендарном кладе неплохо погрел руки бывший президент Филиппин Маркое, будто бы нашедший уже по имевшимся в его распоряжении картам с помощью секретных поисковых групп чуть ли не третью часть всех спрятанных японцами сокровищ.



Столь обнадеживающая информация подстегнула задремавших было кладоискателей. На острова архипелага ринулись не только индивидуальные «геологи» из разных стран, но и отлично экипированные группы, представляющие солидные американские и японские компании. С разрешения правительства Филиппин, которое в случае удачи должно получить солидную долю, они развернули бурную изыскательскую деятельность во многих местах страны и прежде всего в самой столице — в развалинах старинной крепости, где в годы войны располагались секретные службы японской армии. И хотя работы идут полным ходом, никто сегодня не знает, будет ли снята пелена тайны с «наследства» недоброй памяти генерала Ямаситы.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
Что дал «допрос» Афины Паллады?



Тот день, как и любой другой летний день в Египте, был наполнен зноем, словно ниспадавшим на землю вместе с лучами раскаленного Солнца, медленно плывшего по голубому небосводу. Он так бы и канул бесследно в Лету, этот обычный летний день, если бы еще до наступления темноты не произошло событие, которому суждено было пролить свет на неизвестные прежде страницы античной истории. Впрочем, и само это событие далеко не сразу обрело известность, ибо его главные действующие лица отнюдь не торопились раскрыть свою тайну. Так что же тогда произошло?



...В один из жарких июньских дней 1969 года трое египетских рабочих, трудившихся неподалеку от Асьюта — города, что стоит на левом берегу Нила, случайно наткнулись на умело сооруженный и хорошо замаскированный тайник: в нем находилось множество античных серебряных монет. Когда счастливчики пришли в себя и пересчитали монеты, их оказалось более 900 штук. Кто припрятал клад? Что побудило древнего богатея сокрыть свое серебро? Почему он так и не смог воспользоваться сокровищем? Должно быть, эти вопросы мало интересовали новых владельцев клада. Их волновала куда более прозаическая проблема: как бы тайком да повыгоднее сбыть найденное серебро, на которое у них, естественно, не было никаких прав. Разделив добычу на три части, компаньоны приступили к нелегальной реализации свалившегося на них богатства.



Уже вскоре среди нумизматов мира прошел слух об «асьютском сокровище», как окрестили египетскую находку прослышавшие о ней специалисты. Первые же монеты, попавшие в руки коллекционеров, вызвали огромный интерес: не так уж много сохранилось до наших дней древнегреческих денег, а тут сразу чуть ли не тысяча монет, которые, быть может, держали в своих руках великие греки античности Геродот или Софокл, Еврипид или Фидий. Но где они, эти поистине драгоценные монеты? К сожалению, за несколько месяцев, прошедших после обнаружения тайника, все его содержимое буквально развеялось по всему свету, причем, как нетрудно догадаться, каналы, по которым растекалось античное серебро, не афишировались дельцами, принимавшими участие в операции.



Но вот весной 1970 года некий торговец ценностями из Бейрута предложил покупателям полсотни греческих серебряных монет, которые, по мнению ученых, относились к V веку до нашей эры. Естественно было предположить, что речь идет о части асьютского клада. Небольшие металлические диски, отчеканенные почти два с половиной тысячелетия назад, приковали к, себе взоры крупных специалистов по истории монетного дела. Еще бы, ведь с помощью этих древнейших монет можно заполнить многие пробелы в биографии металлических денег, узнать о неведомых ранее торговых и политических связях античного мира, выяснить, по каким путям-дорогам в те далекие времена серебро путешествовало от места добычи к месту чеканки. Однако для того, чтобы монеты заговорили в полный голос, нужно было подвергнуть исследованию и сравнительному анализу по возможности большее их число: только тогда полученная информация окажется достаточно полной и объективной. Но как вновь собрать воедино рассыпавшийся по планете клад?



Многим эта затея казалась безнадежной, особенно с учетом существовавшего почти во всех странах запрета на вывоз даже единичных экземпляров древних монет и предусмотренных законом довольно суровых мер наказания за попытки его нарушить. В таких неблагоприятных условиях вряд ли можно было рассчитывать на то, что новые обладатели асьютского серебра охотно согласятся участвовать в международном научном сотрудничестве. Все же взявшиеся за столь сложное дело английские и американские эксперты по античной нумизматике не теряли надежды. И, как выяснилось, не напрасно: спустя пять лет им удалось выявить и каталогизировать 873 монеты из найденного в Египте клада. Теперь уже на повестку дня встал вопрос о всестороннем и тщательном его изучении.



Среди многочисленных методов, с помощью которых ученые наших дней исследуют металлы и сплавы, явно преобладают те, в основе которых лежат достижения современной физики. И не удивительно поэтому, что в изучение античных монет асьютского клада решающий вклад внесли представители этой науки. В середине 70-х годов группа ученых старейшего немецкого университета в Гейдельберге (ФРГ), основанного еще в конце XIV века, проводила исследования проб лунного грунта, доставленного на Землю американскими астронавтами. Руководил работами профессор Вольфганг Гентер — директор Института ядерной физики имени Макса Планка. Занимаясь в прежние годы изучением состава метеоритов и космической пыли, он обрел в научном мире заслуженное признание. Но Гентер был не только физиком: с неменьшим увлечением отдавался он и археологии. Вот почему ученый с огромным интересом взялся за разгадку тайны монет Древней Греции.



Именно Гентеру и принадлежала идея воспользоваться для исследования античных раритетов хорошо знакомыми ему космохимическими методиками, которые позволяют определять состав даже самых крохотных пылинок, разгуливающих по просторам Вселенной. Предположив, что в асьютском кладе могли оказаться монеты различных древнегреческих полисов, таких, как Афины, Эгина, Коринф, Тасос, гейдельбергские физики решили для начала выяснить, где добывалось серебро, шедшее на изготовление тех или иных монет.



Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо было произвести физическую и химическую идентификацию монетного металла и серебряных руд различных древних месторождений, то есть определить для каждой конкретной монеты природный источник ее серебра. Задача эта чрезвычайно трудоемкая, но разрешимая. Каким же путем шли физики к ее решению? Прежде всего им пришлось призвать на помощь представителей других профессий — геологов, историков, литературоведов, специализирующихся на текстах античных времен: они должны были подсказать, в каких точках этого региона два с половиной тысячелетия назад добывалось серебро. Затем предстояло серьезно покопаться в рудах указанных месторождений: взять пробы, выяснить их химический состав и сравнить с составом монетного металла. Но чтобы вести эксперименты, нужны реальные монеты, а не каталожные карточки с их описанием. Где же их взять?



К счастью, у Гентера имелись обширные связи среди нумизматов разных стран. С помощью швейцарского коллеги ему удалось раздобыть 118 монет из асьютского клада. С таким «капиталом» вполне можно было браться за дело. А дело предстояло нелегкое: требовалось определить изотопный состав серебра, точнее говоря, узнать, какие изотопы свинца присутствуют в серебре монет. Но при чем здесь свинец? Чтобы читателю стала понятной методика гейдельбергских ученых, сделаем небольшое отступление — не лирическое, а физическое.



Как известно, многие содержавшиеся в земной коре химические элементы претерпевают радиоактивный распад, начавшийся еще в те далекие времена, когда во Вселенной только-только сформировалась наша планета. Но лишь два природных элемента — торий и уран — имеют изотопы, периоды полураспада которых сопоставимы с возрастом Земли. Изотопы торий-232, уран-235 и уран-238, распадаясь вот уже несколько миллиардов лет, превращаются в другие элементы, те, в свою очередь, порождают третьи и т. д. Так образуются целые цепочки — ряды элементов, связанных между собой родственными связями. Родоначальниками этих радиоактивных династий являются торий и уран, а заканчиваются естественные радиоактивные ряды изотопами свинца с различной атомной массой — 206, 207, 208.



Руды каждого месторождения в больших или меньших дозах содержат как изначальные радиоактивные изотопы, так и конечные продукты их распада — изотопы свинца. Неодинакова и скорость превращения одних элементов в другие. Все это накладывает на состав руд своеобразный отпечаток, который, подобно отпечатку пальцев, не имеет в природе полных аналогий. Неповторимое соотношение между количествами радиоактивных изотопов свинца, а также его природного изотопа с атомной массой 204 и дает ученым возможность надежно различать руды разных месторождений. Но не только руды: даже полученный из нее металл несет в себе «генетические> признаки породившей его руды.



Именно это обстоятельство и взяли на вооружение гейдельбергские физики.



Свинец, находящийся в качестве непременной примеси в серебряных рудах, по своему изотопному составу ничем не должен отличаться от свинца, который присутствует в серебре соответствующих монет. Но ведь количество этих примесей, перекочевавших из руды в металл, совсем ничтожно. Как же их найти, да еще определить при этом не только общее содержание свинца, но и долю каждого изотопа в отдельности? Трудная задача? Разумеется. Но современные приборы и методики помогают физикам раскусить этот орешек. Каким же образом?



Прежде всего нужно было подготовить исходный материал для анализа. Впрочем, материал — это громко сказано: речь шла всего о нескольких миллиграммах металлической пыли, которая с помощью особого миниатюрного сверла снималась с каждой из обследуемых монет. Затем из этой пыли выделяли свинец и переводили его в химический раствор. Капельку раствора наносили 'на раскаленную проволоку — растворитель при этом испарялся, а атомы свинца ионизировались. Под действием электрического поля напряжением несколько киловольт они разгонялись до большой скорости и попадали в изогнутую трубку, опоясанную сильным магнитным полем. Здесь и происходило разделение изотопов свинца по их атомной массе: чем легче изотоп, тем сильнее влияло на него поле и тем дальше он отклонялся от прямолинейного курса. Так магнитное поле сортировало изотопы свинца, а расположенные в конце трубки необычайно чуткие приборы фиксировали число атомов различных изотопов. Оставалось лишь сравнить эти изотопные показатели монетного металла с соответствующими характеристиками руд и найти «родственные души».



Ученые пользовались и другим способом идентификации руды и серебра. Для каждой серебряной руды характерен свой количественный набор таких постоянно присутствующих в ней примесей, как золото, медь, цинк, висмут, иридий и некоторые другие элементы. Все они хоть и в микроскопических дозах, но точно в той же самой пропорции, что и в руде, переходят в полученный из нее металл, а стало быть, и в отчеканенную из него монету. Каким бы чистым ни считалось монетное серебро, в нем, если как следует поискать, всегда найдутся непрошеные гости, готовые поведать ученым родословную породившей их руды. Так называемый метод активных нейтронов позволяет обнаружить и взвесить ничтожно малое количество любой примеси, даже если ее содержание в тонне исследуемого материала измеряется миллионными долями грамма. На этом фоне поиск иголки в стоге сена, служащий обычно символом архисложных житейских проблем, физики вправе посчитать пустяковой детской забавой — такой же примитивной, как, например, игра в куличики для строителей современных небоскребов. В чем же заключается столь чувствительный метод?



Суть его довольно проста. Путем определенной обработки пробы исследуемого материала в нем наводится искусственная радиоактивность, в результате чего все химические элементы, содержащиеся в пробе, становятся источниками радиоактивного излучения. Но у каждого из них свой «почерк»: излучение разных элементов характеризуется разной энергией. По ее величине, измеряемой с фантастической точностью, физики определяют не только виновника излучения, но и его количество. А это и требуется для опознания руды по металлу или металла по руде.



Используя оба метода, физики, работавшие под руководством Вольфганга Гентера, «допросили» несколько десятков свидетелей античных времен — асьютские монеты, полученные из Швейцарии. Какие же «показания» удалось получить ученым? Первый вывод, который буквально напрашивался сам собой, позволили сделать те монеты из асьютского клада, что чеканились в Афинах. Узнать их было легко: на лицевой стороне изображалась одна из самых почитаемых греческих богинь покровительница города мудрая и прекрасная Афина Паллада в своем традиционном шлеме, а на оборотной красовалась сова с огромными, будто блюдца, глазами. Как показали результаты исследования, все афинские монеты имели совершенно одинаковый изотопный состав и весьма близкие характеристики примесей. Это означало, что все они имели одно и то же рудное происхождение. Следовательно, Афины располагали каким-



то богатым источником серебра, позволявшим на протяжении длительного времени не только чеканить огромное количество монет, но и, по-видимому, финансировать многогранную государственную деятельность, в том числе и ведение различных войн на море и на суше.



Что же это был за неиссякаемый источник драгоценного металла? На этот вопрос с большой степенью вероятности можно было ответить еще до проведения скрупулезного анализа. Дошедшие до нас хроники тех времен и произведения античных авторов свидетельствовали о том, что еще с VI века до нашей эры афиняне вели крупные разработки серебряных руд на горе Лаврион, расположенной к востоку от Афин. Греческие археологи произвели любопытный подсчет количества серебра, добытого в древности на Лаврийских рудниках. Здесь сохранились прорубленные в скалах штольни и отвалы пустой породы; они-то вместе со средним содержанием серебра в руде и послужили отправными данными для расчетов. Оказалось, за три столетия Лаврион подарил Афинам примерно три тысячи тонн благородного металла. В последующие столетия добыча серебряной руды сократилась, а в начале новой эры рудники и вовсе оказались заброшенными. Лишь в конце прошлого столетия возобновилась и продолжается до сих пор разработка этого исторического месторождения серебра.



Но вернемся в античные времена. Основным конкурентом Афин была в ту пору находившаяся неподалеку островная держава Эгина. В V веке до нашей эры отношения между этими городами-государствами, и прежде не отличавшиеся теплотой, стали откровенно враждебными. В начавшихся вскоре войнах, которые велись с перерывами несколько десятилетий, перевес чаще оказывался на стороне афинян. Многие воины Эгины прошли через афинский плен и были отпущены домой с отрубленными пальцами, чтобы впредь не могли взять в руки оружие. Можно с уверенностью сказать, что важную роль в достижении военного превосходства Афин сыграли серебряные богатства Лавриона, позволявшие афинянам иметь более мощный, чем у противника, флот.



Косвенно этот вывод нашел подтверждение и в исследованиях гейдельбергских физиков. Когда они подвергли изотопному «допросу» эгинские монеты с изображением черепахи, также оказавшиеся в асьютском кладе, выяснилось, что ситуация с серебром у Эгины была не столь благополучной, как у ее могущественной соперницы: своими серебряными рудниками остров не располагал, и поэтому эгинским финансистам приходилось чеканить монеты из привозного серебра различных месторождений. Но вот что удивило физиков: если эгинские деньги, относящиеся к периоду до 495 года до нашей эры, чеканились из серебра малоизвестных рудников, то в последующие несколько лет в качестве источника серебра Эгина стала использовать... рудники Лавриона.



Что это могло означать? Быть может, просто в одном из сражений эгинянам удалось захватить в виде трофея серебряные слитки, но возможна и иная версия: в результате неизвестного историкам события, вероятнее всего носившего военный характер, Эгина на какое-то время получила доступ к лаврийским кладам. Иными словами, в затяжных войнах с Афинами, видимо, иногда случался праздник и на эгинских улицах. Но что это было за событие или цепь событий? Раскроет ли нам когда-нибудь история эту свою давнюю тайну?



А вскоре настали черные времена для всей Греции: на ее территорию вторглись пришедшие с мечом персы. Правда, в начале греко-персидских войн успех сопутствовал греческим войскам: в знаменитой битве при Марафоне, состоявшейся в 490 году до нашей эры, они одержали блестящую победу над армией персов. Затем наступила десятилетняя передышка, во время которой в Афинах по инициативе известного государственного деятеля и полководца Фемистокла был создан большой и сильный флот. Вот тут-то и пригодилось серебро Лавриона. Новому флоту еще предстояло сказать веское слово, однако, когда военные действия возобновились, сражения шли в основном на суше, где верх чаще брали персы.



Возглавляемые царем Ксерксом многотысячные персидские полчища подошли к горному проходу Фермопилам, откуда открывался путь к завоеванию значительной части земель Эллады. Против врага выступило объединенное греческое войско во главе со спартанским царем Леонидом. Неизвестно, как бы сложилась судьба битвы при Фермопилах, если бы не предатель-перебежчик, помогший персам проникнуть в тыл к грекам. В этот трудный момент Леонид решил отправить свое войско на защиту Афин, а сам с тремястами воинами продолжал мужественно драться с завоевателями. Силы были неравны, и все спартанцы геройски погибли в бою. Прорвавшиеся через горный проход персы вскоре овладели многими греческими городами.



Пали и были разрушены Афины. Казалось, ничто не может помешать торжеству персидских завоевателей.

Но жив был афинский флот — тот, что создавался на серебро Лаврийских рудников. И вот осенью 480 года до нашей эры в Эгейском море у острова Саламин произошло крупное сражение, в котором персидские корабли, а их насчитывалось более восьмисот, были наголову разбиты и обращены в бегство. Лиха беда начало: спустя ровно год в битве при Платеях грекам удалось разгромить сухопутное войско персов, а в морском бою у мыса Микале добить остатки персидского флота. Эти победы завершили разгром непрошенных гостей: захватчики вынуждены были очистить территорию Греции.



Как справедливо считают историки, переломным моментом в ходе многолетних греко-персидских войн послужило Саламинское морское сражение. Именно оно, по сути дела, дало ответ на вопрос, будет ли дальше свободно развиваться греческая культура или она, а вместе с ней и вся европейская цивилизация окажутся под пятой восточной деспотии. Задумаемся, что могло произойти, если бы Афины не располагали в те далекие от нас времена серебряными сокровищами Лавриона и не смогли бы в короткие сроки создать на эти средства мощный морской флот. Кто может сегодня точно сказать, к каким историческим последствиям привел бы захват персами греческих земель? Не стало ли бы персидское иго для народов западной Европы таким же тормозом в культурном развитии, каким оказалось для России монголо-татарское иго?



Вот на какие раздумья наводит знакомство с асьютским кладом, точнее, тот анализ древних серебряных монет, который позволил «разговорить» казавшихся немыми свидетелей важных событий античной истории.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
СЕРЕБРО ПАДАЕТ С НЕБА



Бывают порой удивительные случаи, когда клад буквально... падает с неба. Разумеется, мистики в этом никакой нет. Просто в результате ветровой эрозии зарытые некогда в землю клады со временем оказываются у самой поверхности почвы. Если, это место находится в стороне от больших дорог, а обычно именно там покоятся тайные «склады» драгоценностей, то вездесущий ветер оказывается поблизости гораздо раньше, чем человек. Когда же порой возникают сильные вихри или смерчи, они подхватывают все, что попадается на их пути, уносят на значительные расстояния и, наигравшись вволю, бросают обратно на землю.



Так, красноватый песок пустыни Сахары выпадал на Украине, под Ленинградом и даже в Норвегии. А в начале прошлого века в Марокко сильнейший ураган разнес в щепки склады с пшеницей, прихватил ее с собой, перенес через Средиземное море и «посеял» в Испании.



В старинных документах есть упоминание о том, как в XIV веке на монетный двор французского города Бордо нагрянул «с ревизией» смерч, унесший с собой множество золотых монет, однако, где выпал золотой «дождь», история умалчивает.



Свидетелями любопытного явления стали июльским вечером 1940 года жители одной из деревень Горьковской области. Обычно, если прошел дождь — жди грибов. А тут после грозы, сопровождавшейся ливнем, шквальными ветрами и градом, людям довелось собирать богатый урожай... серебра: оказалось, что упавшие с неба крупные плоские «градины», напоминавшие рыбью чешую, не что иное, как русские серебряные монетки XVII века.



На них был изображен всадник с вопьем, а в надписи упоминался Михаил Федорович. Монеты относились к годам правления этого первого царя из рода Романовых, деда Петра I. По-видимому, ливни размыли закопанный в землю клад, а ураганный ветер поднял их в воздух и «авиапочтой» доставил крупный «денежный перевод» не ожидавшим его адресатам.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА



Не только ветры, но и другие силы природы иногда оказывают помощь в поисках припрятанных драгоценностей. В Италии, недалеко от Неаполя, есть маленький городок с большим названием: Сан-Манго-сул-Калоре.



Много веков из поколения в поколение передавалась здесь легенда о сокровищах, которые будто бы запрятаны под местной церковью Сан-Теодоро. Сколько было попыток найти этот клад — не счесть. Но ни кирки, ни ломы, ни лопаты не помогли добраться до желанного богатства, оставленного предками.

Неизвестно, как долго клад оставался бы еще ненайденным, не случись в начале 80-х годов в Южной Италии сильнейшего землетрясения.



Пострадал от этого стихийного бедствия и наш Сан-Манго-сул-Калоре: немало его зданий и сооружений, в том числе и упомянутая церковь, превратились в руины. И что же? Поистине, нет худа без добра: среди развалин жители города обнаружили тяжелый железный сундук, доверху заполненный золотыми монетами, украшениями, драгоценными камнями.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
МАССОВОЕ ПРОИЗВОДСТВО «ДРЕВНОСТЕЙ»



Чем клад древней, тем большую историческую ценность он имеет. Это обстоятельство породило целые кланы мошенников, занимающихся изготовлением и продажей «старинных» кладов и произведений искусства. Особенно грешат этим итальянские мастера подделки: они издавна дурачат голову богатым иностранным туристам, готовым увели из Италии все, что угодно, вплоть до Колизея.



Вот что писал об этом распространенном бизнесе полтора столетия назад журнал «Московский вестник»: «В Риме есть особые мастерские, в которых рабочие ничего другого не делают, как только отбитые, изломанные руки, головы богов, ноги сатиров, туловища, у которых никогда не было членов. Придумали особенную жидкость, которая придает мрамору вид древности. В разных местах, вблизи развалин, пастухи пасут коз и рассказывают иностранцам о своих находках.



Англичане более всех других бывают жертвами подобных плутней: они платят деньги пастухам, чтобы они рыли землю, и те охотно за это берутся, зная, где надобно копать. Сперва они притворяются, будто не могут ничего найти, и, походив подольше, нападают наконец на известную вещь — и иностранцы платят. Англия набита подобными «древностями».



Любители нумизматики тоже не уезжают с пустыми руками: в Риме ежедневно чеканят без всякого зазрения совести монеты с изображениями Цезаря, Адриана, Тита, всех Антониев и прочих, потом их обделывают, обрезают и заставляют постареть».

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
«ДРЕВНИЕ СЕРЕБРЯНЫЕ МОНЕТЫ ИЗ КОРИНФА»



От итальянских мастеров фальсификации не отставали их греческие коллеги. В истории фальшивомонетничества заметный след оставил некто Кристодомус. В своем криминальном мастерстве он достиг большого совершенства и ухитрился продать за огромные деньги созданные им «древние серебряные монеты из Коринфа» не кому-нибудь, а специалистам-нумизматам из Национального музея Греции.



Кристодомус был не только человеком высокообразованным, владевшим несколькими языками, но и талантливым артистом: впервые мошенник появился в этом музее небритым, одетым чуть ли не в лохмотьях, держа в грязных «крестьянских» руках потрескавшийся глиняный кувшин, вид которого не оставлял никаких сомнений в том, что он пролежал в земле не одно тысячелетие.



«Бедный крестьянин» попросил сотрудников музея ознакомиться с его находкой, а когда те пришли в восторг от древнего серебряного клада, умело довел дело до конца и сорвал солидный куш.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Shtusha
Уже как свой
Группа: Администраторы
Сообщений: 231
Награды: 10
Репутация: 3
Статус: Offline
 
КЛАД ФАЛЬШИВЫХ МОНЕТ



В 1927 году, проводя раскопки под Ташкентом, узбекские археологи обнаружили целое «предприятие» по изготовлению поддельных денег, функционировавшее в конце XIV века. На полочках тайной мастерской сохранились образцы монет и инструменты, которыми пользовался средневековый мастер преступного жанра.



А спустя примерно полвека удалось сделать новое открытие: исследуя остатки древнего городища, ученые наткнулись на мусорную яму, в которой покоился клад — шестнадцать серебряных дирхем, выпущенных в начале XI века в государстве Караханидов. Когда же монеты очистили, оказалось, что они медные и лишь слегка «припудрены» серебром. Но историки знают: правившая в тот период династия чеканила дирхемы лишь из чистого серебра.



Специалисты пришли к выводу, что монеты поддельные. Оставалось неясным, как они попали в мусорную яму. Видимо, о незаконном промысле древнего фальшивомонетчика стало известно властям, и он, чтобы избавиться от улик, припрятал монеты на время в мусорной яме своего дома, надеясь, что туда «ревизоры» не заглянут. Так и пролежали там медно-серебряные дирхемы без малого тысячу лет.

Собака не роскошь, а средство передвижения!!!
Форум » Клады и кладоискатели » Тайны сокровищ » Где клады зарыты? (С. И. Венецкий)
Страница 1 из 11
Поиск: