Сегодня в рубрике #читаемвместе рассказ А.Г. Алексина «Бывшему другу».

Сегодня в рубрике рассказ А.Г. Алексина «Бывшему другу».

Ты, наверно, очень удивлён тем, что после нашего возвращения с Волги я словно бы забыл твой адрес и телефон.

Вот, — думаешь, — человеческая неблагодарность: жил в моем доме, спал на моей постели; ел за моим столом, моя мать ухаживала за ним, предупреждала каждое его желание — а вернулся в Москву и сразу испарился, исчез... Ни слова признательности!

Думая так, ты не прав. Я уже послал твоей матери три письма...

Я поклонился ее рукам, то легким и нежным (помнишь, как она врачевала мою обгоревшую под солнцем спину?), то ловким и быстрым (помнишь, как она взбивала пену в корыте, как полола грядки за домом?). Я поклонился ее голосу — то тихому, когда она боялась разбудить нас или помешать нашей шахматной игре, то звонкому, приветливому («А у меня уж и стол накрыт!»). Ее глазам, таким добрым, искусно скрывающим душевную тревогу и грусть. Я поклонился ее сердцу, которое любит весь мир, потому что ты, ее единственный сын, живешь в этом мире.

Да я отправил твоей маме три письма! Написал от своего имени и от твоего тоже… ведь ты сам, похоже, практически никогда ей писем не пишешь. Мама бережно хранит в шкатулке твое единственно за целый год посланье: «Забыл дома библиотечную книжицу. Называется “Сага о Форсайтах”. Кажется, лежит в левом верхнем ящике. Только не потеряй страниц — книга древняя и вся разваливается». И всё. Помнишь, оправдываясь, ты говорил, будто не умеешь и не желаешь писать письма? Но вот же, чуть ли не ежедневно осаждаешь Марину посланиями. Наверняка она даже читать не успевала. Значит, умеешь?

Сказал бы уж точнее: «Не люблю писать матери». Впрочем, ты ведь не только писать, ты и говорить-то с ней особо не желаешь. Помню, как обжигали мои уши твои ленивые, будто брошенные в пустоту слова: «Эх, вот бы сейчас скатерть-самобранку! Полную всякой снеди!» или «Уже полночь близится...» Твоя кровать сама укладывалась, сам собой накрывался стол. Скатерти-самобранки и ковры-самолеты были тебе ни к чему: всю эту магию заменяла маленькая сухая женщина, виртуозно владеющая тайнами материнского искусства.

Помнишь, когда ты окончил аспирантуру, твоя мать приехала в Москву? В новогоднюю ночь собрались за праздничным столом. Мать, приготовившая угощение и создавшая атмосферу праздника, находилась на кухне до самого важного момента — полуночи. Лишь тогда ты деликатно пригласил её в комнату. Сам испытывал неловкость от своего поступка и заранее предупредил всех присутствующих: «Всю жизнь прожила в деревне. Понимаешь...» Смущённо поглядывал на Марину.

Сейчас ты никак не понимаешь причину, по которой Марина прекратила отношения, перестала отвечать на письма. Сколько раз, прогуливаясь по лесу, вы ломали головы над её поступком! Сколько ночей провели в постели, шептались, пытаясь разгадать загадочное поведение Марины.

А недавно, совсем на днях, она мне все рассказала...

Помнишь, после Нового года примерно через три дня у твоей матери случился тяжелый сердечный приступ (предположительно, она переутомилась, организовывая наше праздничное мероприятие).

И в тот же день вы с Мариной должны были пойти на концерт Рихтера. Марина, стоя в коридоре, слышала, как ты на ходу крикнул матери: «Если будет очень плохо, постучи в стенку соседу. Он дома!» Марина ничего не поняла. Только позже, в консерватории, ты ей все объяснил. И в этот же вечер ты потерял ее навсегда. Ты восторгался, с какой силой и с какой легкостью ударял по клавишам Рихтер, а она слышала другие удары, слабые и беспомощные… Ей казалось, что вот сейчас, в эту самую минуту, стучит в стенку твоя мать, а сосед заснул и не слышит.

И еще хочу сказать: напрасно ты стесняешься своей матери. Сколько раз за это лето я часами беседовал с ней!

Она удивительно тонко чувствует и понимает окружающий мир, восхищаясь каждым твоим поступком — даже теми качествами, которых в тебе нет: сыновней любовью, заботой и лаской. Это её главная и, возможно, последняя мечта в жизни. Но воплощение этой мечты доступно тебе гораздо проще, чем кажется. Почему же ты отказываешься от такой возможности? Каждый раз, говоря об этом, ты лишь отшучиваешься, выбирая неуместные и глупые шутки.

Анна Филипповна тревожилась о твоём состоянии здоровья, переживала за твои нервы. Она опасалась, что ты можешь вспылить, резко ответить ей в моём присутствии, поэтому заранее оправдывали тебя, заранее просила прощения. Но она не догадывалась, что мы оба весной принимали участие в спартакиаде, проходили медицинский осмотр вместе. Врач, похлопав меня по плечу, заметила при всех: «Вот моему бы сыну такое здоровье!»

Впрочем, напрасно волновалась твоя мать: ты за все лето ни разу не сорвался, ни разу не нагрубил — и это уже считал подвигом, этим аргументировал, отвечая на мои упреки.

Ты не повышал голос на мать, однако и посторонним людям не позволяешь себе подобного поведения. Но даже несмотря на это, окружающие не признают тебя своим сыном.

Может быть, действительно стоило тверже возражать, горячо спорить, приводить аргументы там, в Варенцах. Однако важно осознать: существуют темы, о которых лучше молчать открыто; есть очевидные истины, которые сложно доказать, ведь они понятны каждому человеку с добрым сердцем. Порой нелегко объяснить другому, почему недопустимо рушить дом, защищающий от невзгод, уничтожать урожайное поле, обеспечивающее пропитание, и лишать себя самого главного — сердца, которому невозможно найти замену во всей вселенной.

Источник: https://vk.com/wall1052209279_8