Алексинъ градЪ

Столкнувшись с необходимостью юридической помощи в СПб

tressag29 — Sun, 19 Apr 2026 20:16:05 GMT

Столкнувшись с необходимостью юридической помощи в Санкт-Петербурге, хочется быть уверенным в результате на все сто процентов. Именно поэтому так важны рекомендации от тех, кто уже прошёл этот путь и может поделиться свежим опытом. Если вы или ваши знакомые недавно обращались к профессиональному адвокату в Питере и остались полностью удовлетворены его работой — защитой интересов, грамотной стратегией и результатом, — пожалуйста, поделитесь контактами. Интересуют специалисты, которые действительно берут на себя ответственность и доводят дело до конца.

238 дивизия

Shtusha — Fri, 31 Mar 2023 12:31:05 GMT

БОЕВОЙ ПУТЬ 238 сд

Дивизия сформирована в марте 1941 года в Среднеазиатском военном округе. В июне 1941 года находилась в САВО.
В составе 238-й стрелковой дивизии в сентябре 1941 года вел упорные бои 98-й пограничный полк. Он в течение нескольких дней удерживал оборону у села Добренка, отражая все попытки немцев прорваться на этом направлении. Когда противнику удалось потеснить наши части у села Ловинь, командир дивизии приказал пограничникам восстановить положение. Воины полка решительной контратакой выбили врага из Ловини, уничтожив много гитлеровцев и 20 автомашин.
Согласно директиве зам. начальника Генштаба Красной Армии А. М. Василевского командиру 238-й стрелковой дивизии полковнику Короткову (К о п и я: командующему Зап. фронтом):
В связи со стремлением противника нанести удар от Калуги на Подольск, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает 238 сд к утру 18.10 выйти в район г. Алексеин, занять рубеж для обороны Бундырево - Алексин - Щукино и быть готовой с него нанести удар в направлении на Петрищево во фланг противника, при его попытке к наступлению на Подольск.
С выходом на р. Ока прочно прикрыть свой левый фланг со стороны района Лихвин - Перемышль.
Получение и исполнение донести. [№ 003048 , 17 октября 41 г. 14 ч. 20 мин. ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 1554, л. 413. Подлинник]
Согласно оперативной сводке Генштаба Красной Армии № 281 на 8.00 4.12.41 238 сд вела ожесточенный бой с противником на рубеже Погиблово - Карташево - Божениново - Битюги. Потери дивизии за период 27.11 - 2.12 : убитыми - 537 человек, ранеными - 770 человек и пропавшими без вести - 693 человека. Потери противника за этот же период - убитыми и ранеными свыше 4000 человек, 2 танка, 16 минометов, 24 ст. пулемета и 42 ручных пулемета.
За боевые заслуги 24 мая 1942 года преобразована в 30-ю гвардейскую стрелковую дивизию .
Дивизией командовали:
Коротков Геннадий Петрович (14.03.1941 - 10.05.1942), полковник
Кириллов Максим Гаврилович (11.05.1942 - 15.05.1942), полковник
Кулешов Андрей Данилович (c 16.05.1942 ), полковник

Освобожден н.п. АЛЕКСИН 17 декабря 1941 г. в составе войск 49 А ЗапФ в ходе Калужской операции.
Комадир 238 сд -полковник Коротков Геннадий Петрович.

Освобожден н.п. КАРАЧЕВ 15 августа 1943 г. в составе войск 11 А — 46 ск (генерал-майор Эрастов Константин Максимович БрФ в ходе Орловской операции.
Командир 238 сд - полковник Красноштанов Иван Данилович.
Приказом ВГК присвоено наименование Карачевских: 16 гв. сд, 84 гв. сд, 238 сд, 369 сд.
===========================
http://www.qsl.net/ew7as/info/60klm.html

Осенью 1943 г. советские войска на центральном направлении прорвали ряд оборонительных рубежей противника и подошли к восточным районам Белоруссии. В освобождении Климовичского района с 26 по 30 сентября принимали участие 6 дивизий 50-й армии Западного фронта и 2 дивизии 10-й армии Западного фронта. Первыми вступили в Белоруссию на территории Климовичского района, после форсирования реки Ипуть воины 238-й Карачаевской стрелковой дивизии.
28.09.43 г. в 4-00 837 стрелковый полк 238 Карачаевской стрелковой дивизии овладел г. Климовичи.
До 30 сентября 1943 г. район полностью был освобожден.

Не дали "фрицам" прорваться в Москву. 238 дивизия, сформированная в Казахстане.

Не дали врагу сомкнуть кольцо вокруг Тулы

Рассказ о 238-й стрелковой дивизии полковника Г. П. Короткова. Это воинское соединение прибыло под Москву на неделю позже Панфиловской дивизии - 16 октября 1941 года. Панфиловцам была поставлена задача прикрывать северо-западные подступы к Москве, а бойцы 238-й дивизии сражались на Калужско-Тульском направлении. Ее части сначала остановили врага на подступах к Тарусе и Алексину, а позднее, совместно с соединениями 50-й армии, сорвали попытку гитлеровцев окружить Тулу, куда те стремились "на зимние квартиры".

О заслугах 238-й дивизии в Московской битве свидетельствует тот факт, что из 12 соединений, действовавших в разное время в составе армии Захаркина, только одной, именно 238-й дивизии за героизм, мужество и высокое боевое мастерство личного состава было присвоено звание гвардейской. И впредь, с 24 мая 1942 года, после изменения номера она именовалась 30-й стрелковой гвардейской дивизией.

238-я дивизия вступила в бой, когда наши войска под воздействием превосходящих сил противника оставили Калугу. Эта же дивизия совместно с другими частями в конце октября остановила противника южнее Серпухова, в районе Алексина. Здесь, во время второго генерального наступления немцев на Москву, когда Сталин приказал нанести упреждающие контрудары - один в районе Волоколамска, а второй - в районе Серпухова, бойцы-коротковцы в течение шести дней вели ожесточенные бои. С обеих сторон были огромные потери. В результате контрудара в том районе, где сражались части 49-й армии генерала Захаркина, противник вынужден был отказаться от дальнейшего наступления на Москву. Это первое боевое достижение 238-й дивизии.

В ходе немецкого наступления 18 ноября на Москву с юга, в обход Тулы, двинулись соединения 2-й танковой армии Гудериана. Они хотели обойти столицу с юго-востока и соединиться с теми танковыми группировками, которые обходили Москву с севера. Тула на этом пути была "костью в горле". К началу декабря город оказался в очень сложном положении. Группировка, действовавшая севернее Тулы, из состава 2-й танковой армии Гудериана и та, что шла ей навстречу (часть сил 4-й полевой армии противника), имели задачу полностью окружить Тулу. Для соединения им оставалось 5 километров. Уже было перерезано шоссе, связывающее Москву с Тулой, осталась только железная дорога. Но контрудар, который нанесла 238-я дивизия полковника Короткова в районе Алексина, не дал сомкнуться кольцу и способствовал тому, что немцы остановились, отказались от наступления на этом направлении и перешли к обороне.

Рядом с 49-й армией сражалась и 50-я. Но именно 238-я дивизия находилась на левом фланге, который принял самый сильный удар, не дал врагу замкнуть свои "щупальца" в кольцо. И когда наши войска 6 декабря перешли в контрнаступление, то начали его, как говорят военные, на правом и левом крыльях Западного фронта. Войскам же центра, в том числе и 49-й армии, командующий фронтом дал приказ наступать где-то 17-18 декабря.

В первый же день своего наступления, очистив от врага Алексин, 238-я дивизия открыла счет своим освобожденным городам. Дальше она продолжала наступать в предписанной ей полосе. И здесь есть интересный момент, о котором скажу подробнее.

Когда подвижная группа соседней, 50-й армии прошла по лесам, по бездорожью и ворвалась в Калугу, для противника это было большой неожиданностью. Но потерять Калугу они не могли. Немцы быстро перебросили сюда части четырех дивизий, в т. ч. двух танковых, и за период с 19 по 30 декабря окружили авангардную группировку 50-й армии. В это время 49-я армия продолжала наступление, и 238-я дивизия, находившаяся на левом фланге, ближе всего к Калуге, создала угрозу окружения уже для немецкой группировки. 30 декабря немецкие войска были вынуждены оставить Калугу.

Этим себя и прославила еще раз 238-я дивизия. Ей только не повезло встретить военного корреспондента, который рассказал бы о замечательном подвиге коротковцев. Такого, как корреспондент "Красной звезды" А. Кривицкий, описавший подвиг 28 героев-панфиловцев.

Борис НЕВЗОРОВ,
полковник, ведущий сотрудник Института военной истории
Министерства обороны Российской Федерации

Подборка материалов подготовлена совместно с РИА "Новости".
Особая благодарность посольству РК в России и лично Е. Байжанову

Братские могилы Алексинского района

valeron — Thu, 24 Nov 2016 14:51:47 GMT

Форум: Места боевой славы
Описание темы: Фото Братских могил и мемориальных плит Алексинского района
Автор темы: valeron
Автор последнего сообщения: valeron3688
Количество ответов: 165

Война саперного капитана. 1941 - 45 г.

Admin — Sat, 10 Sep 2016 07:23:41 GMT

"Боевой путь проходил через: Алексин, село Мышига. Мой взвод был придан стрелковому полку. Ночью мы строили наблюдательный пункт командира полка. (20.10.41).
Разбирали дом, переносили на место НП и вкапывали его в землю, из него только торчала стереотруба. Днем мы располагались в глубоком овраге, который простирался от Мышаги до Алексина, считали, что мы в безопасности. Но оказалось, что это не так. У немцев были ранцевые минометы, и ими они пользовались в глубоких ущельях. Сержант Богданов спал в овраге, там мина его настигла, и здесь же его похоронили.
В этот период я был свидетелем как "катюша" накрыла немцев своими снарядами на площади перед Мышегой. Сначала снаряд ударился о землю, затем отскочил на метр, стал крутиться, извергая огонь из сопла, и через несколько минут разрывался, поражая все, что находилось в радиусе 15 - 20 метров. Зрелище необычное, даже никто не мог объяснить, как это получается.
В Алексино поступило три цистерны питьевого спирта высокого качества. Комдив распорядился, вылить его в землю. Ночью из пистолета выстрелил в нижнюю часть цистерны три раза, и спирт стал выливаться в землю.

В дивизии была поставлена задача вылавливать диверсантов, действующих в наших тылах. Вот нам стало известно, что гражданин из деревни Анашкино (10.41) расспрашивает о населенных пунктах, занятых немцами, и хорошо информирован о положении в этих местах. Мне пришлось его арестовать и доставить в Особый отдел.
Когда его ввели в помещение, присутствовавшие особисты улыбнулись, попросили сопровождающих саперов удалиться, а мне сказали, что я нашел топор под лавкой, что это наш товарищ и он готовится к заброске в тыл врага. Поблагодарили за бдительность.
Дрохи, в 150 км от Кондрова. В боях за Москву, 238 сд полностью обескровлена, в взводах осталось по 2 - 3 солдата, в некоторых ротах не было командиров. Получено из Ставки указание собрать из вспомогательных подразделений дивизии (саперы, связисты, медики). Выбить немцев из деревень и отодвинуть передний край немцев на запад.

5-я гвардейская стрелковая дивизия.

Admin — Tue, 15 Mar 2016 21:43:18 GMT

5-я гвардейская
Константин Гостюхин
У каждого города или какого другого населенного пункта, так или иначе пережившего войну, есть своя, любимая воинская часть. Для нашего Алексина такой частью, несомненно, является легендарная 238-ая стрелковая дивизия. Слава этой дивизии за все послевоенные годы в Алексине постоянно росла и, наконец, достигла такого ослепительного сияния, что затмила собой другие войсковые соединения, принимавшие непосредственное участие в защите и освобождении нашего города и района. До недавнего времени я сам был абсолютно уверен, что 238-ая освободила от немецко-фашистских оккупантов не только Алексин, но и весь Алексинский район. Но оказалось, что, например, Першино, Пластово, Афанасьево освобождала 258-я СД, Поповку, Сенево, Петровку - 340-я, Спас-Конино и Мышегу отбили бойцы 173-й дивизии. Кто-нибудь, кроме, пожалуй, научных работников музея, сможет назвать хотя бы имена командиров этих соединений? А ведь в братских могилах этих сел и деревень лежат сотни солдат этих дивизий, а мы почему-то и не вспоминаем о них даже 17 декабря, все 238-я и 238-я. И почему мы не задаемся вопросом, что же было на подступах к Алексину до прихода 238-й дивизии в октябре 1941 года, кто, в конце концов, сдержал немцев? А сдерживала рву¬щихся от Калуги немцев героически, в полном смысле этого изрядно затертого слова, 5-ая гвардейская дивизия под командованием полковника Павла Николаевича Миронова. А мы, если и упоминаем об этой дивизии, то только так, мимоходом, дескать, вышли из окружения потрепанные части гвардейцев к Алексину и тут же ушли к Серпухову. На самом деле все было, как мне представляется, не так. Вот об этой 5-й гвардейской стрелковой дивизии и хотелось бы сегодня рассказать.

До того, как в сентябре 1941 года стать гвардейской, дивизия называлась 107-я стрелковая дивизия. Дата рождения дивизии - 22 августа 1939 г., место рождения - Алтайский край. Весь личный состав - сибиряки.
Это была кадровая дивизия. В годы войны это значило очень много. Это означало, что солдаты и офицеры не набраны, как попало, по всеобщей мобилизации, а обучены, подготовлены, знают друг друга, сплочены, что в части проведены вовремя учения, изучено оружие и т. п. Кадровые войска – это сила.

27 июня 1941 года дивизия убыла на фронт, 16 июля вступила в бой под Ельней. Там, под Ельней, перед самым наступлением в расположении дивизии побывал военный корреспондент Константин Симонов. Вот как он описывает свои впечатления от дивизии. «Штаб 107-й дивизии был удачно расположен в глубоких оврагах, перерезавших холмы перед Дорогобужем. Мы оставили машину наверху в кустарнике, а сами спустились в овраг. Всюду стояли часовые. Чувствовались полный порядок и строгая дисциплина с тем оттенком некоторой аффектации и особой придирчивости, которая бывает в кадровых частях, только что попавших в военную обстановку... Два полка дивизии еще не были в боях, но третий уже участвовал в первом удачном бою два дня назад. Я сдал пакет начальнику штаба дивизии, и мы стали дожидаться командира дивизии, он брился. Через несколько минут явился он сам. Это был подтянутый, невысокий, голубоглазый, спокой¬ный сорокалетний полковник. Он мне понравился, и я потом рад был узнать, что его дивизия стала гвардейской. (...) В дивизии чувствовался полный порядок, была отличная маскировка, землянки и блиндажи были надежно врыты в скаты холмов, по расположению штаба не слонялось ни одного лишнего человека. Как потом оказалось, это сыграло свою роль: немцы так и не узнали местоположения штаба». От этих воспо¬минаний складывается впечатления спокойного порядка, царившего в дивизии. Этот порядок сказался в первых же боях за освобождение Ельни. Дивизия проявила себя достойно. 26-суточные бои закончились взятием Ельни 8 сентября 1941 года. За мужество и отвагу 345 бойцов дивизии были награждены орденами и медалями, а командиры полков М.С.Батраков и И.М.Некрасов удостоены высокого звания Героев Советского Союза. В числе самых первых 22 сентября 1941 г. 107-я стрелковая дивизия была переименована в 5-ю гвардейскую стрелковую дивизию. И это, не будем забывать, в том самом 41-ом году, когда цена наград была очень и очень высока и давали-то их довольно скупо.

В начале октября 5-ая гвардейская - на обороне Калуги. Неделя круглосуточных ожесточенных боев. Гвардейцы дерутся за каждый метр земли, за каждый дом. С боями отступают в сторону Алексина. Попадают в окружение, сжигают штабные документы, расчищая себе путь в бесконечных боях, дивизия упорно вырывается из кольца. Немцам все же удалось рассечь дивизию на две части. Остатки 765-го стрелкового полка под командованием майора Петрова с боями прорвались к Алексину. Ведут бои на окраине Петровского. Основные силы дивизии (586-й, 630-й стрелковые полки и штаб во главе с комдивом Мироновым) прорвались к Серпухову. 18 октября на Алексинском участке фронта остатки дивизии сменяет только прибывшая 238-ая СД. Потери гвардейцев огромны: согласно Ведомости численного состава на 1.9.41. в дивизии было 13360 человек, на 10.11.41. - 3695. Почти 10 тысяч человек! Оборона Калуги и сдерживающее отступление до Алексина - это был настоящий, безо всякой натяжки, подвиг. Если бы не эти «потрепанные части гвардейцев», как знать, возможно, и оккупация Алексина была бы значительно дольше.

Следующий этап в боевом пути 5-й гвардейской - оборона Серпухова. На этом этапе гвардейцев военная судьба вновь сводит с «нашей» 238-ой, ведь они же соседи, вместе воюют в одной 49-ой армии. Для проведения наступательной операции по приказу командира армии Захаркина для усиления 5-ой гвардейской стрелковой дивизии был придан полк из 238-ой. Коротков посылает свой лучший 843-й стрелковый полк под командованием майора Артемьева. Этот эпизод довольно подробно описан в книге писателя-ветерана 238-ой дивизии В. Ванюшина «Жизнью обязаны». Кстати, замечательная и редкая теперь книга. Так вот в этой книге этот полк якобы здорово помог гвардейцам. На деле, судя по документам, требовательный полковник Миронов остался резко недоволен полком Артемьева.

Работая с документами в Подольске, в Центральном архиве Министерства обороны, обратил внимание на то обстоятельство, что в фонде 5-ой гвардейской стрелковой дивизии сохранилось довольно много документов по 1941 году. Объемные дела с разведсводками, боевыми приказами и прочей боевой документацией. При этом, надо учесть, что часть документов, когда дивизия попала в окружение, была уничтожена. У «нашей» же 238-й, на удивление, по 1941 году практически ничего нет, только Дневник боевых действий , брошюрка дивизи¬онной типографии и протоколы партийных и комсомольских собраний. И все. Странная какая-то пустота.

В Историческом формуляре 5-й гвардейской в главе «Наступление от Серпухова» написано следующее: «В боях за гор. Алексин 5 Гв. КСД проявила умение неожиданным для противника маневром овладела гор. Алексин...». Честно признаться, сначала это утверждение сильно удивило: ведь всем известно, что Алексин освобождала все же 238-я стрелковая дивизия. Но потом, по мере работы с документами, это обстоятельство как-то прояснилось. Дело в том, что в начале декабря 1941 года на этот раз 238-ю дивизию усилили стрелковым полком от 5-ой гвардейской дивизии. Этот 586-й гвардейский стрелковый полк под командованием майора Брынина непосредственно участвовал в освобождении Алексина, и, скорее всего, первым ворвался в город, что и дало гвардейцам полное право писать в своём формуляре об освобождении ими Алексина.

Дальнейший боевой путь гвардейцев был еще очень долог, вплоть до самой Восточной Пруссии в 1945 году. Но в конце декабря 41-го он выходит за рамки нашего краеведческого интереса, и поэтому мы на этом останавливаемся. На Алтае и в Серпухове есть школьные музеи Боевой славы этой дивизии. Было бы справедливо, если бы в одной из алексинской школ тоже появилось нечто подобное. А гвардейцы этого заслужили в полной мере.
Подводя итог, приходится отметить, что вклад 5-ой гвардейской стрелковой ди¬визии в освобождение Алексина явно недооценен и требует дальнейшего изучения. И вообще, всю история боевых действий на территории Алексинского района, по мере снятия грифа секретности с архивных документов, еще ждет много интереснейших открытий.

Деревня Горушки Алексинский район

Shtusha — Sat, 16 Jan 2016 17:09:44 GMT

Во времена ВОВ в деревне Горушки от обстрелов погибли два ребенка. Их тела похоронили под одним из деревьев. Два года назад в деревню приезжали непонятные копатели, извлекли останки этих детей. Что сделали с костями не понятно. Нашли только 1 крестик. В этот же год, как были вырыты останки детей в дерево под которым они были зарыты попала молния, и дерево почти сгорело.

Это место где была могилка и остатки дерева вы видите на фото

P.S. со слов местных жителей

Революция 1917 года в Тульской губернии

Admin — Fri, 24 Apr 2015 14:31:24 GMT

В настоящее время все более устойчивым становится интерес к изучению особенностей и выявлению закономерностей в поведении провинциального человека в условиях социальных катаклизмов. Простое суммирование объективных предпосылок (тяжелые условия работы, низкий уровень оплаты труда и жизни в целом и т.д.) не дают полноты исторической картины. По словам М. Блока, «история хочет увидеть людей»[1]. И в последнее десятилетие исследователи существенно расширили свою деятельность в этом направлении. Вопросам психологии как отдельных людей, так и различных социальных групп в годы революций 1905 и 1917 гг. посвящено немало работ. Документы, отложившиеся в тульских архивах (ГАТО и ЦНИТО)[2], позволяют выявить некоторые особенности поведения городского и сельского населения в годы революции, рассмотреть не только объективную обусловленность тех или иных действий, но и прямую зависимость от индивидуального характера и настроя политических лидеров, а также коллективной психологии масс. Каковы предпосылки процесса политизации населения в целом и городского, в частности? В научной литературе уже достаточно широко представлен анализ экономических причин нарастания социальной напряженности, связанной с длительным рабочим днем, не регламентированной системой штрафов и т.д. Меньше уделялось внимания бытовым условиям повседневной жизни, хотя именно они во многом являются основанием для того, чтобы обыкновенный горожанин вышел на забастовку, демонстрацию или баррикаду. Городская среда накладывала особый отпечаток на образ жизни жителей. Большая (по сравнению с селом) скученность населения и общая городе антисанитария приводила к распространенению заразных болезней, тяжелые условия труда на предприятиях, высокая смертность среди населения рабочих окраин, особенно детская, приводили к нарастанию социальной напряженности.
Безысходность, царившую в мещанской и рабочей среде Тулы, отмечали многие современники. Особенно яркое свидетельство оставил писатель Г.И. Успенский еще в середине 60-х гг. XIX в. в очерке «Нравы Растеряевой улицы»: «Растеряева улица, для того чтобы существовать так, как существует она теперь, требовала полной неподвижности во всем: на то она и «Растеряева» улица. Поставленная годами в трудные и горькие обстоятельства, сама она позабыла, что такое счастье. Честному, разумному счастью здесь места не было»[4]. В редкие моменты, когда «в отуманенные головы гостем вступает здравый рассудок», а «область, где он хозяйничает, так мала, что об ней можно говорить только между прочим, хотя, по-видимому, рассудку есть над чем работать», в этот момент мир предстает для обывателя «множеством неразрешимых вопросов». В результате «убитый» этим растеряевец «в ужасе успевает только схватиться за свою разбитую голову и, не устояв под напором нахлынувшей тоски, спешит снова успокоиться в том же властительном кабаке»[5]. Пьянство год от года приобретало все большие размеры[6].
Деятельность общественного городского самоуправления не могла решить копившиеся годами проблемы внутренней жизни города в целом и горожан, в частности. Неимущим городским слоям более близки были идеи, пропагандируемые социалистами. Население крупного города (а его численный рост зависит в первую очередь от увеличения количества рабочих) постепенно втягивается в протестное движение. Возникают и активно действуют различные политические организации. В городах на рубеже XIX-XX вв. происходит «сращивание» двух параллельно развивающихся процессов. С одной стороны, формируется и начинает активно себя проявлять часть зажиточных горожан, которые имели доступ к городскому самоуправлению с конца XIX в., почувствовали вкус к самостоятельности в решении вопросов городской жизни, были вынуждены анализировать результаты внутренней политики царского правительства. Многие из них стали давать своим детям образование, «плоды» которого зачастую приводили, как отмечали современники, к отрыву от своего социального слоя и хозяйственной деятельности, традиционной для семьи. С другой стороны, бурные темпы промышленного развития страны в целом и крупных городов, в частности, приводили к увеличению численности рабочего люда и ухудшению условий жизни низших слоев городского населения.
Протоколы заседаний тульской городской Думы свидетельствуют о том, что «отцы» города - богатые предприниматели, владельцы фабрик и заводов - стремились упорядочить отношения с рабочими, выработать механизм мирного урегулирования конфликтов. Увеличились масштабы благотворительной деятельности. В то же время предпринимаемые меры не могли быстро решить копившиеся десятилетиями экономические проблемы. Малейшее ухудшение ситуации (закрытие завода, фабрики и сокращение числа рабочих и, как следствие, ухудшение материального уровня жизни) приводило к социальной напряженности, всплеску активности, в первую очередь, «экономической» - с требованиями предоставить работу, снизить штрафы и т.д.
На фоне экономических проблем начинает разворачиваться деятельность первых революционных организаций (социал-демократов и социалистов-революционеров). В Тульской губернии они возникли на рубеже XIX-XX вв. Каков социальный состав этих организаций? В состав тульской социал-демократической организации до 1917 г. входили в основном мещане (21%), крестьяне, ставшие рабочими (21%), представители интеллигенции (врачи, инженеры, служащие 15%), рабочие (11,7%). Показательно, что в эсеровской организации наиболее широко были представлены служащие (около 30%), студенты (20%; школьники (13%), мещане (15%), крестьян в составе организации практически не было (3,2%, и то это были крестьяне, ставшие рабочими и кустарями, то есть оторванные от деревни) [7]. Всего по данным Тульского жандармского управления в Тульской губернии насчитывалось накануне 1917 г. 460 эсеров и 563 социал-демократа.
Уровень образования социалистов был в основном низким. По данным тульской жандармерии, среди 195 социал-демократов (без различия течений) высшее образование имели 13 человек (6,6%), неоконченное высшее - 10 (5%), среднее специальное - 16 (8,2%), полное среднее - 39 (20%), неполное среднее - 1 (0,5%), начальное - 8 (4%), неграмотных и малограмотных было ПО человек (56,4%)[8]. Подобная ситуация наблюдается и среди эсеров: неграмотные и малограмотные составляли 47,3%, среднее образование имели 35% членов организации[9].
На протяжении 1905-1917 гг. средний возраст социалистов был примерно стабильным, что свидетельствует о постоянной текучести партийного состава (те, кто принимал участие в революционных событиях 1905 г., уже не участвовали в 1917 г.).
Активными членами организаций (попавшими в поле зрения жандармов) становились люди, оторванные от места своего рождения, постоянно мигрирующие по губернии и по стране. В составе эсеров коренных жителей городов до 1917 г. было 58% (32% проживало в Туле), а после 1917 г. -31%, среди эсеров - соответственно 41% (40%) и 61% (из них 58% были туляками). То есть если исключить данные по крупному промышленному центру, то картина по губернии выглядит совсем иной - практически все члены организаций были приезжими.
Таким образом, все революционно настроенные жители губернии сосредотачивались в городах: из 119 эсеров, о которых содержалась информация в документах, только 15 проживали в деревнях. Из 287 человек, зарегистрированных ТЖУ в 1917 г., 92 мигрировали по деревням, остальные проживали в городе, приехав туда различными путями - из других городов или деревень. Среди социал-демократов из 303 человек (до 1917 г.) только 17 проживали в деревне, а в 1917 г. из 248 - только16 базировались местные организации в городах (в первую очередь в губернском центре, затем стали возникать ячейки в уездных). Точных данных о времени их возникновения пока обнаружить не удалось, но известно, что в начале XX в. они были немногочисленны, а накануне февраля 1917 г. эсеровские группы существовали практически во всех уездах: Алексинском (8 человек), Веневском (8), Одоевском (5), Белевском (8-9), Новосильском (6), Богородицком (40). В Епифанском уезде эсеровской организации не существовало, однако сочувствующих и «примыкавших к течению эсеров», как указывается уже в документах НКВД, насчитывалось 12 человек, в Чернском - никаких организаций не было, по Крапивенскому уезду данных по этому вопросу пока не обнаружено.[10] Все эти организации были еще разрозненны, малочисленны и находились под постоянным надзором полиции.
Меньшевистских организаций до февраля 1917 г. в уездах не было вообще. Большевики в годы первой революции имели свои группы в Богородицке, Дедилове и Ефремове. Однако в последующие годы они прекратили существование, и только в 1917 г. большевики активизировали работу среди уездного крестьянства: по решению горкома были выделены агитаторы, которые еженедельно по воскресеньям выезжали в уезды для проведения митингов и собраний[11].
Политическая деятельность социалистов сводилась к случайным и, в редких случаях, специальным поездкам по деревням и селам для организации митингов одной из партийных организаций. В уставе эсеровской партии существовал пункт об обязательности членских взносов, но это так и не стало нормой жизни. Посещение собраний уже «считалось» членством.
Процесс «привнесения» большевистской партийности в деревню начался только после установления советской власти. Хроника создания большевистских организаций ярко свидетельствует об этом. В Алексинском уезде были созданы большевистские организации в городе Алексине - в январе 1918 г., в Михайловской волости в дер. Набережная - 12 января, дер. Софьинке - 4 марта, селе Рыльском - 20 марта, с. Ростово - 25 марта, на станции Узловая Супоневской волости Богородицкого уезда - 5 марта[12]. Связи губернских комитетов эсеровской, большевистской и меньшевистской организаций с уездными были нерегулярными и возобновлялись по необходимости по собственному почину одной из сторон.
В губернском центре, где политическая активность была более высокой, к октябрю 1917 г. насчитывалось 2330 меньшевиков, 537 большевиков, 450 эсеров (в Туле в то время проживало 200 тыс. чел.). Несмотря на свою малочисленность, они играли ведущую роль в Тульском совете, в аппарате Губернского комиссара Временного правительства, с лета 1917 г. - в городской Думе.
В связи с отсутствием массового общественного движения в губернии накануне февраля 1917 г. на формирование уездных социалистических организаций большое влияние оказал личностный фактор. Инициативу создания уездных организаций брали на себя наиболее энергичные люди, такие как: учитель П.В. Игумнов (Новосиль), заместитель председателя уездного комитета Холин (Алексин), сын купца Д.П. Садовников (Венев), Неаронов (Одоев), М.Д. Родионов (Белев), В.А. Липаев (Богородицк), среди меньшевистских - А. Елшин (Белев). В тульских городских организациях также выделяются свои лидеры: среди большевиков Г.Н. Каминский, А.И. Кауль, С.С. Колесников, среди меньшевиков - П.Ф. Арсентьев, И.И. Ахматов, Л.А. Готлиб, среди эсеров - Н.А. Кураков, В.В. Медведев.
Ведущую роль в появлении и укреплении местных революционных организаций играли партийные лидеры центральных органов партий, которые приезжали с целевыми визитами или бывали проездом в ходе пересылок под надзором полиции. По мере укрепления партийных организаций в ходе революций, все большее внимание партийные лидеры стали уделять провинциальным организациям. Объединить «политические силы» в лице увлеченных политической борьбой разнородных социальных элементов на местах были призваны профессиональные революционеры. При знакомстве с биографическими данными лидеров социалистических организаций можно выделить ряд общих черт: все они в 1917 г. были молоды, имели сравнительно высокий уровень образования, были в Туле приезжими, принимали активное участие в политической жизни города и губернии в 1917-1918 гг., в последующее время уехали в Москву, многие из них закончили свою жизнь в застенках ГУЛАГа. К моменту появления в Туле они уже были профессиональными революционерами.
Так, например, И.И. Ахматов (лидер тульских меньшевиков-интернационалистов) активно участвовал в нелегальной работе в Иваново-Вознесенске, Шуе, побывал в эмиграции. П.Ф. Арсентьев (лидер тульских меньшевиков-интернационалистов) до Тулы занимался партийной работой в Петрограде, Самаре, Калуге, четыре раза был арестован, два года провел в тюрьме, приговорен к четырем годам ссылки в Иркутскую губернию. Лидер тульских большевиков Г.Н. Каминский был командирован в Тулу Московским комитетом РСДРП(б) в марте 1917 г. и сразу занял ответственный пост - руководителя городского комитета партии большевиков. Именно эти лидеры - небольшая группа партийных активистов разного направления - играла ведущую роль в политической жизни губернии в 1917-1918 гг. Анализ списков социал-демократов и эсеров, составленных ТЖУ и перепроверенных НКВД, показывает, что количество профессиональных революционеров, которые и определяли собой спектр политической жизни, составляло 4% у социал-демократов и 3,9% у эсеров[13].
Политический «естественный отбор» приводил к появлению в рядах партий лидеров с определенным набором нравственных качеств, стереотипов поведения, «революционным» характером. Наиболее целеустремленные, категоричные, жесткие по натуре лидеры сосредотачивались в большевистских организациях. Вот как старые большевики станции Узловая (Богородицкий уезд) характеризовали своего 32-летнего лидера И.И. Рузинского, участника революционных событий в Туле в 1905 г., побывавшего на подпольной работе в разных городах, а затем и в армии: «решительный человек», «испытывает лютую ненависть к врагам революции», «не пощадил бы и родного брата, если бы он оказался в стане врагов»[14]. Само развитие политических событий и действия меньшевиков и эсеров (особенно правых) говорят о том, что среди них подобных лидеров не было. В той же Узловой в мае 1918 г. действовала меньшевистская организация в составе 62 членов, которая без какой бы то ни было борьбы подчинилась требованию революционного большевистского комитета, состоявшего из 6 человек, прекратить работу. Вся узловская большевистская организация на тот момент насчитывала 9 человек. Массовое в Туле движение рабочих уполномоченных за перевыборы Тульского Совета (отзыв большевистских депутатов и выборы вместо них меньшевиков и эсеров) было свернуто практически под руководством самих же меньшевиков, не желавших кровопролития и ратовавших за «демократические» формы борьбы с большевиками.
Февральские события в столице были встречены с воодушевлением в Туле. Современники отмечали состояние «эйфории» в среде политизированных слоев общества, в том числе и среди социалистов. Это проявилось не только в прессе, на собраниях и демонстрациях, но и в создании объединенной организации социал-демократов - большевиков и меньшевиков. Однако приехавший из эмиграции В.И. Ленин в апреле 1917 г. в знаменитых «тезисах» выдвинул лозунг - никакой поддержки Временному правительству и «соглашателям» с ним (подразумевая меньшевиков и эсеров). 28 мая 1917 г. по инициативе большевиков произошел раскол объединенной организации. Большевики во главе с Г.Н. Каминским образовали свою организацию в составе чуть больше 100 человек.
Наиболее интенсивную деятельность все организации развернули среди рабочих тульских крупных и мелких промышленных предприятий: на патронном заводе Акционерного общества меднопрокатных заводов, на казенном оружейном заводе, в железнодорожных мастерских, на фабриках. Процесс партийного строительства, развивающийся в 1917 г., сразу же был нарушен начавшимся расслоением «молодых» организаций: появились течения среди эсеровской и меньшевистской организаций. Причем не всегда названия течений совпадали с подобными в Центре.
Так, например, в Новосильской и социальное течения»[16]. Белевские меньшевики и эсеры, разбившись на фракции, вскоре перешли к самостоятельному существованию, объединяясь в редких случаях - например, для участия в выборах в городскую думу
В это же время главной заботой основной массы населения было решение продовольственного снабжения, введение 8-часового рабочего дня, обеспечение экономических прав. Темпы роста профсоюзов, призванных отстаивать интересы рабочих, в несколько раз превышали партийное строительство как в самой Туле, так и в губернии. В середине июня в Туле насчитывалось 16 союзов с общей численностью более 26 тыс. членов[17].
На собраниях симпатии рабочих были на стороне тех, кто точно улавливал их настроение. На этом фоне борьба между большевиками, с одной стороны, и меньшевиками и эсерами, с другой, шла с переменным успехом. Так, например, большевикам летом 1917 г. все чаще удавалось склонить собрание к принятию резолюций о недоверии Временному правительству и Тульскому «соглашательскому» Совету. В то же время тульские большевики А. Кауль, С. Парадис позднее вспоминали случаи, когда большевикам не давали говорить на митингах, стаскивали с трибун и избивали[18]. В июле 1917 г. на заседании меньшевистского городского комитета констатировалось равнодушие широких масс к жизни партии.[19]
В поле зрения политических активистов находились, прежде всего, рабочие крупных заводов (оружейного и патронного) и железнодорожных мастерских, «охватить» остальных было просто невозможно. Основная масса рабочих не делала различий в программных установках, мыслила на уровне лозунгов и митинговых выступлений. Рабочий оружейного завода B.C. Мурзик, впоследствии вступивший в партию большевиков, вспоминал: «На оружейном заводе проводилось собрание по поводу Московского совещания. Меньшевики и эсеры, выступившие на собрании, призывали рабочих поддержать это совещание. Но я решил выступить против. Взяв слово, я рассказал рабочим правду о Московском советског®»[20] (выделено авт.- Е.С.).
В условиях общенационального экономического кризиса и политических кризисов правительственной коалиции в Туле развернулось забастовочное движение рабочих, а на селе участились погромы помещичьих усадеб. Социалистические организации в этой «питательной» среде стремились решить свои партийные задачи. Особенно успешно действовали большевики: чем хуже становилась внутренняя обстановка в стране, городе, губернии, тем успешнее велась агитация за передачу власти Советам[21]. Популистская агитация большевиков приводил в их лагерь все больше союзников, малознакомых с их программой, но принимавших резкую критику властей.
Политическая «расшатанность» тульских рабочих привела к тому, что забастовка воспринималась как единственная форма решения любых конфликтов, как форма контакта с администрацией. Например, после удовлетворения экономических требований, выдвинутых рабочими парфюмерной фабрики «Флореаль», снова вспыхнула забастовка по поводу увольнения одной рабочей, которую не приняли обратно из-за ее конфликтных отношений с мыловаром и химиком[22].
Политическое сознание крестьянства ограничивалось, как правило, «деревней, полями, церковью, соседними поместьями и общинами»[23]. Большинство крестьян имело мало представления о событиях, происходивших за пределами своих селений. В уездные общественные исполнительные комитеты Тульской губернии, создававшиеся в марте-апреле 1917 г., были избраны купцы, приказчики, учителя, землевладельцы, врачи, солдаты, рабочие; представителей крестьян в них практически не было. Например, из 46 человек Алексинского уездного ИК один человек был представителем городской управы, 2 - делегатами от земства, 1 - мещанин, 2 - горожанина, 2 - рабочих Мышегского завода, 2 - солдатами инженерной дружины, 1 - делегатом от кооператива, 10 человек от кооперативов уезда, 19 - от волостных комитетов (по 1 от каждого). В Белевский УИК входили 26 человек: 4 представителя земства, 2 горожанина, 2 представителя объединения кооперативов, 1 торговец, 2 мещанина, 3 железнодорожника, 2 офицера, солдата местного гарнизона, 2 солдата от команды выздоравливающих, 2 учителя, 1 священник, 1 представитель еврейской общины, 1 человек - от Белевского общества потребителей[24].
Активное участие в политическом процессе на селе принимали учителя, авторитет которых среди крестьян был высок. В одном из постановлений Алексинского ИК, определявшего состав волостных комитетов, было отмечено, что учителя избираются без количественных ограничений по уcмотрению волостных собраний. В Белев были вызваны из уезда все учителя для специальных совещаний[25]. По мнению современного исследователя Н.Н. Смирнова, мировоззрение сельского учительства в значительной степени формировалось под воздействием партии эсеров, которых считали идейными продолжателями народников[26]. Стараниями учителей тульское крестьянство ознакомилось с аграрной программой эсеров раньше, чем с программами других партий.
Основными формами работы как эсеров, так и большевиков среди крестьян были поездки по деревням, организация митингов, сельских сходов и общинных собраний. Успешность такой поездки зависела от лозунгов и тезисов социалистов-агитаторов. Можно привести примеры удачной агитации как эсеров, так и большевиков. Инструктор Московского областного бюро Советов Шевцов, докладывая о своей поездке по Веневскому уезду Тульской губернии 12 апреля 1917 г., так описывал настроения крестьян: «Среди крестьян работать и весело и продуктивно, не требуется какой-либо определенный план для их организации. Крестьяне не довольны во многих случаях своими волостными комитетами, которые по преимуществу состоят из зажиточных крестьян - «кулаков», сельских комитетов и в помине нет... Следствием этого является то, что крестьяне живут как на вулкане и ждут только сигналов для погромов...»[27]. Уже в марте-июне 1917 г. в Тульской губернии было зафиксировано 480 выступлений за снижение арендных цен, 330 случаев выпаса и потрав на помещичьих землях, 94 захвата лугов, сена, паров, 20 случаев разгрома усадеб и захвата имений, 78 порубок леса и 34 случая захвата земель под яровые посевы. В июле-августе крестьяне явочным порядком стали производить конфискацию помещичьих земель[28]. В сентябре газеты сообщали о крестьянских волнениях в Богородицком, Веневском, Крапивенском уездах, нападениях крестьян на помещичьи сады и самовольные порубки леса в Епифанском уезде, захвате земель и посевов в Одоевском и Веневском уездах. Епифанский уездный комиссар Узбеков доносил, что самовольная порубка леса производится целыми селениями.
Многочисленные требования и резолюции свидетельствуют о том, что крестьяне в основной массе слабо разбирались в сути политических противоречий в центре, особенностях курсов политических партий. Выбор крестьянами партии, за которую следует голосовать на выборах в Учредительное собрание, зависел от приезда агитатора. Так, например, собрание крестьян Березовской волости решило голосовать за список большевиков после того, как на собрании выступили большевики и прочли лекцию об Учредительном собрании[29]. Крапивенский комиссар докладывал, что выборы гласных в уездное земство, проводившиеся 22 октября, были сорваны, так как солдаты, прибывшие с фронта, «возбуждали избирателей, основываясь на том, что некоторые лица не были занесены в списки избирателей. С 15 октября начались сразу во многих местах погромы и поджоги землевладельческих усадеб»[30]. Некоторые крестьяне говорили, что «грабить их заставляли разные лица, являвшиеся в деревню и убеждавшие их в том, что господ иначе ничем не выживешь как грабежом и уничтожением их имений до основания»[31]. Уездные комиссары, анализируя размах погромного движения на селе, считали, что причинами этих событий были: «примеры погромов других местностей России»; распространение газет; «подстрекательство солдат, матросов, возвратившихся с войны»; усталость деревни от ожидания «разумной власти» и порядка; раздражительность крестьян из-за деятельности всевозможных комитетов, которые выносили массу постановлений, большую часть которых не могли воплотить в жизнь; растущее недоверие крестьян к существующей власти и распространение среди них разговоров: «А будет ли Учредительное собрание и сможет ли оно что-нибудь сделать?». «Вот при такой обстановке, - делался вывод, - вылилась наружу вражда и злоба»[32].
Таким образом, погромное движение, развивавшееся летом и особенно осенью 1917 г., было обусловлено собственным пониманием крестьянами своих проблем. Агитация социалистов становилась детонатором, способствовавшим проявлению накопившегося недовольства и возмущения крестьян.
Все социалистические организации связывали решение насущных проблем с вопросом о власти. Для Тульской губернии в этом отношении знаковыми стали события июля 1917 г., декабря 1917 г. и весны 1918 г.
30 июля 1917 г. в Туле состоялись выборы в городскую Думу, на которых меньшевики и эсеры выступали блоком. Результаты были внушительны: кадеты получили 7 мест (список № 1), народные социалисты - 1 (список № 2), меньшевики и эсеры - 85 (список № 3), большевики,тульские социалисты латыши и представители военной организации РСДРП - 5 мест (список № 4), «домовладельцы» - 2 (список № 5), группа торгово-промышленников - 2 (список № 6), Бунд - 2 (список № 7)[33]. С избранием нового состава Думы и приходом туда политических лидеров социалистических партий и ведущих деятелей губернского уровня значимость ее возросла. Возглавил Думу эсер П.А. Буланже, заместителем стал рабочий меньшевик Н.Г. Бригадиров, городским головой избран губернский комиссар Временного правительства меньшевик СР. Дзюбин, заместителем - меньшевик служащий оружейного завода Л.В. Обрезков. Большевики не получили мест в руководстве. Кадеты отказались участвовать в каких-либо органах Думы, кроме ее заседаний. Внушительная победа социалистов на муниципальных выборах вселяла надежды на успешное проведение выборов в Учредительное собрание. Однако к началу августа резко проявилось политическое расслоение в соц-организациях, в силу объективных обстоятельств (общей тенденции в политике коалиционного Временного правительства) наметился упадок влияния социалистов среди населения, прежде всего среди рабочих. Среди социалистов не было единства ни по каким вопросам: об организации власти, в оценке Московского совещания, по отношению к большевикам, к Временному правительству, о будущем устройстве государства, об участии социалистов в организации государственной власти.
Социалисты всех направлений стремились использовать напряженную социальную обстановку в своих целях. Политическая неразборчивость рабочих и крестьян объективно приводила их в стан тех, кто доходчивее разъяснял и привлекательнее рисовал ближайшее будущее. Из-за «связи» с Временным правительством авторитет меньшевиков и эсеров неуклонно снижался, большевиков же, наоборот, возрастал. Как отмечал Ю. Мартов, «массы не склонны нас поддерживать и предпочитают от оборонцев переходить прямо к антиподу - большевикам, которые проще и больше дерзают, словом, по своей демократичности больше приемлемы для широких некультурных масс»[34].
Известие из столицы о событиях 25-26 октября застало тульских социалистов врасплох. Несмотря на видимую вероятность перехода власти к Советам, меньшевики и эсеры отмечали на заседаниях и в прессе неожиданность установления большевистской власти. Все представители социалистических организаций, включая меньшевиков-интернационалистов, высказались за осуждение захвата власти большевиками. Не случайно 30 октября 1917 г. общее собрание Тульского Совета рабочих и солдатских депутатов большинством в 14 голосов отвергло предложение большевиков о захвате «власти Советом». Советская власть в Туле установлена не была.
Однако на том же заседании в исполнительный комитет Совета было избрано 13 большевиков, 6 меньшевиков и 4 эсера, а председателем Совета избран А.И. Кауль (105 человек проголосовали «за» - это все большевики, 8 - против, а 97 - воздержались). Меньшевики и эсеры, не выставившие своих кандидатов на пост председателя Совета и занявшие по отношению к большевикам позицию «моральной критики», по сути, отдали большевикам без какой бы то ни было борьбы власть в важном политическом органе города и губернии.
Нарастание экономических проблем усиливало позиции большевиков. Так, например, во время забастовки городских служащих, требовавших новой прибавки к зарплате, городская управа заявила, что «удовлетворить притязания рабочих немыслимо», но появившиеся большевистские агитаторы предложили «беспощадно обложить буржуев». «Правда, не сказали, каким образом и что конкретно надо облагать, - сетовала «Тульская молва». - После этого, - писала газета, - под бурные аплодисменты раздаются голоса, что большевик Каминский должен быть избран городским головой, что он единственный работник, чуть ли не «маг-чародей», могущий исполнить все. Конечно, раздаются голоса неодобрения, но они все-таки стушевываются»[35].
Тульские большевики резко активизировали свою деятельность в условиях нарастающей забастовочной волны и начали борьбу за переизбрание Совета. На заседании 7 декабря, воспользовавшись ситуацией - обсуждением остро стоящего на повестке дня продовольственного вопроса, большевики предложили проголосовать за резолюцию, в которой содержались требования распустить губернский продовольственный комитет, создать новый, а власть в Туле и губернии передать Совету. Правые эсеры и меньшевики в знак протеста покинули собрание, а оставшиеся большевики приняли эту резолюцию. Спустя несколько часов, осознав сущность и последствия события, меньшевики и эсеры предприняли попытку изменить ситуацию: городская Дума заявила о непризнании власти Тульского Совета и призвала население к всеобщей забастовке. Однако в ночь на 8 декабря большевистский ВРК конфисковал в типографии листовки с этим воззванием. Через некоторое время меньшевики и эсеры вернулись в Совет. Но дело было уже сделано: власть принадлежала Тульскому Совету во главе с большевиком А.И. Каулем.
Последующие события - выборы и роспуск Учредительного собрания, роспуск земств, экономические действия советских властей - вызывали критику со стороны меньшевиков и правых эсеров. Однако серьезно заявить о себе они смогли весной 1918 г., когда в стране развернулось движение рабочих уполномоченных за переизбрание большевистских советов.
Большевики, критиковавшие экономическую политику Временного правительства, придя к власти, также не могли разрешить экономические проблемы страны в силу обстоятельств объективных (истощение экономики вследствие войны) и субъективных (идеологические установки, лежащие в основе экономической политики) . Ухудшение экономического положения к весне 1918 г. привело к изменению политических настроений тульских рабочих. Меньшевики выступили инициаторами созыва так называемой рабочей конференции с целью заставить большевиков реформировать Совет. В начале марта были произведены выборы 117 представителей от 25 тысяч рабочих. 14 апреля рабочая конференция начала работу. Повестка свидетельствовала о хорошей подготовленности форума: были обсуждены проблемы подъема промышленности и безработицы, вопрос «борьбы за освобождение России от последствий несчастной внешней политики» и отношения к Советам[36].
Реакция официальных властей была жесткой. На страницах «Революционного вестника» развернулась кампания по «разоблачению» оппозиционеров: «Создание Совета - авантюра, стремление местных иудушек из общего болота социал-предателей повторить еще раз тифлисские, николаевские, одесские и всероссийские расстрелы, организованные правыми «социалистами». Последние события в Туле доказывают, что здесь действует опытная рука белогвардейцев. Бывшие офицеры толпами съезжаются в Тулу. Для каждого ясно, что создание «самостоятельного» Совета - это только пролог к выступлению белой гвардии против Советской власти».[37]
10 апреля большевики просто переименовали Совет в «рабочих депутатов», а перевыборы решили провести позже. В те же числа, в которые работала рабочая конференция, был проведен II Губернский съезд Советов, естественно, высказавшийся в поддержку Советской власти под руководством большевиков. Партийный состав съезда говорит сам за себя: 136 большевиков, 38 сочувствующих им, 52 левых эсера, 17 сочувствующих им, 74 беспартийных, 1 меньшевик, 2 правых эсера, 2 анархиста и 1 интернационалист[38]. Чтобы обеспечить большинство на съезде, тульский комитет РКП(б) разослал всем уездным комитетам 6 апреля 1918 г. письмо с подробной инструкцией о подготовке к съезду: «Необходимо выбирать на съезд только большевиков из членов Совета, а если это невозможно, то можно выбирать и не из членов Советов, но с обязательным условием, что они являются большевиками»[39].
В мае 1918 г. обстановка накалилась до предела. Началось брожение и в гарнизоне. Позиции меньшевиков и эсеров были настолько сильны, что пленум Тульского Совета, состоявшийся 15 июня 1918 г. и обсуждавший ситуацию противостояния с рабочей конференцией, отметил возможность победы меньшевиков и правых эсеров, но, по воспоминаниям участников, после того, как взвесили все «за» и «против», решили, что «при условии усиления агитации все должно кончиться благополучно». Тульские большевики, изучив за полтора года тактику меньшевиков и эсеров, поняли, что последние не смогут в полной мере реализовать свои возможности и благоприятно сложившиеся для них обстоятельства.
14 июня 1918 г. ВЦИК исключил из своего состава представителей партии социалистов-революционеров (правых и центра) и меньшевиков, по его примеру были исключены представители этих партий из местных советов. После того, как 21 июня по решению меньшевиков была свернута забастовка на оружейном и патронном заводах, так как «единственной целью стачки являлся протест против покушения властей на рабочий класс»[40], движение рабочих уполномоченных пошло на спад.
Установившийся контроль коммунистической партии над политической ситуацией с помощью всевозможных государственных механизмов, от экономических до репрессивных, делал попытки социалистов вернуть былой политический вес нереальными. В последующие годы тульские социалистические организации разрушались, что сопровождалось постоянным сужением сферы их деятельности, сокращением количества местных объединений и численности членов, истощением финансовых средств и каналов идейного воздействия на массы. С укреплением власти большевиков, которые все больше из чисто партийной структуры трансформировались в государственно-партийную, надежд на возрождение социалистических партий уже не было.

Памятники погибшим землякам, жителеям Алексинского района

valeron — Wed, 15 Jan 2014 16:39:38 GMT

Форум: Места боевой славы
Автор темы: valeron
Автор последнего сообщения: valeron
Количество ответов: 24

Под Серпуховом

Shtusha — Sun, 08 Apr 2012 17:15:32 GMT

«Военная Литература»Мемуары
А. И. Литвинов
Генерал-майор запаса,
бывший член Военного совета 49-й армии
Под Серпуховом

Более двадцати лет прошло с тех пор, как отгремели последние залпы войны, но память бережно хранит события грозных лет. Перелистываешь пожелтевшие от времени страницы боевых донесений, оперативных сводок, помеченных октябрем — декабрем 1941 года, и снова переживаешь все минувшее. И не только переживаешь, а еще и еще раз анализируешь события и спрашиваешь себя: все ли возможное было тогда нами сделано? Нет, ни в чем не могу я упрекнуть командиров и бойцов 49-й армии, которые до конца выполнили свой долг, преградив грудью путь фашистским полчищам, рвавшимся на Москву с серпуховского направления.
49-я армия была сформирована в августе 1941 года и первоначально занималась строительством Вяземской оборонительной линии в районе города Белый, в непосредственной близости к фронту. Командующим армией был назначен старый кадровый военачальник генерал-лейтенант Иван Григорьевич Захаркин, член партии с 1918 года. Его исключительная требовательность и строгость сочетались со справедливостью и служили примером для подчиненных. Начальником [312] штаба армии был опытный штабной работник полковник П. М. Верхолович.
В начале октября 1941 года в связи с угрожающим положением на орловско-курском направлении туда для оказания помощи Брянскому фронту должна была выдвинуться наша армия. Но вражеские танковые и механизированные дивизии под прикрытием авиации, прорвав фронт, настолько стремительно продвигались на Орел, что вместо орловско-курского направления армия тут же получила задачу занять другой рубеж — Сухиничи — Белев. Здесь и приняла 49-я армия боевое крещение...
Это был тяжелый период. Враг клиньями врезался в боевые порядки армии, применяя обходные маневры. Сплошного фронта не стало, дивизии сражались по своим направлениям. Наши части и соединения, еле-еле сдерживая превосходящего в силах врага, с большими потерями отходили к Калуге. Прибывающее пополнение, едва успев выгрузиться из вагонов, с ходу вводилось в бой.
Военный совет. Западного фронта своей директивой возложил на 49-ю армию задачу прочно оборонять Калужский укрепленный район, не допустить дальнейшего прорыва вражеских войск к Москве. Между тем к тому времени в армии фактически было всего около восьми стрелковых батальонов и шесть эскадронов конницы с весьма ограниченными артиллерийскими и минометными средствами.
Войска армии продолжали ожесточенно сопротивляться, местами переходили в контратаки и изматывали противника. Нельзя не отметить героические действия 5-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием полковника П. В. Миронова, направленной в помощь нашей армии. Эта дивизия почти трое суток держала рубеж на широком фронте. Ей пришлось отражать фланговые удары танков и мотопехоты, вести борьбу с прорвавшимися в тыл автоматчиками противника. Воины дивизии подбили и сожгли около 30 вражеских танков. Особенно храбро сражался 735-й стрелковый полк, которым командовал Герой Советского Союза подполковник М. С. Батраков. Но вышли все снаряды, и, как ни было тяжело, пришлось отойти.
Армия, понесшая в боях большие потери, не могла задержать намного превосходившие ее силы противника.
12 октября защитники Калуги оставили город и отступили [313] на северо-восток. Преследуя наши отходящие части, враг создал угрозу глубокого обхода Тулы с севера, рвался к Тарусе и Серпухову.
В районе Тарусы, по направлению к Высокиничам, образовалась ничем не прикрытая брешь шириной 30 километров. Чтобы прикрыть ее, требовалось минимум три дивизии, но таковых у нашего командования не было. И тогда распоряжением Военного совета фронта 60-я стрелковая дивизия 43-й армии была снята с оборонительного рубежа на реке Истье и направлена форсированным маршем к Тарусе.
Ополченцы Ленинского района Москвы, составлявшие основной костяк 60-й дивизии, героически преградили путь врагу на угрожаемом направлении. Каждому красноармейцу пришлось оборонять полосу примерно в 150 метров, а орудий и минометов, причем с ограниченным количеством снарядов и мин, приходилось 2,5 на километр фронта. И все-таки дивизия продержала тарусский рубеж несколько дней и лишь под сильным нажимом противника вынуждена была отойти. В это время гитлеровцы зашли в тыл дивизии и беспорядочным автоматным огнем вызвали в некоторых батальонах панику. Командованию стоило больших усилий навести порядок в отступающих батальонах,
Настроение у многих было, прямо скажем, тяжелое. Кто-то из бойцов выразил опасение: «Неужели придется отдать Москву?» Другой добавил: «В газетах были статьи о том, что потеря Москвы еще не означает потери России». Некоторые приводили в подтверждение оборонительную стратегию Кутузова. Комиссар 1281-го полка А. Ф. Кузовкин, присутствовавший при этом разговоре, ответил кратко: «Отстоять Москву — это зависит только от нас с вами, и больше ни от кого»,
В самый разгар боев Верховный главнокомандующий лично приказал И. Г. Захаркину: «Серпухов ни в коем случае не сдавать».
Военный совет армии мобилизовал все наши наличные силы и организовал активную оборону. В результате принятых мер атаки гитлеровцев были повсеместно отбиты. До конца октября 1941 года враг предпринимал несколько попыток прорвать фронт обороны 49-й армии и каждый раз терпел неудачу. Мы теряли участки своей обороны и вновь возвращали их. Некоторые населенные пункты переходили [314] из рук в руки по нескольку раз. Противник часто пытался прорваться в тыл наших войск.
Мне вспоминается такой случай. На правом фланге армии из района Высокиничей прорвался большой разведывательный отряд противника на бронетранспортерах и устремился на Серпухов. Командующий армией И. Г. Захаркин поручил своему заместителю Н. А. Антипенко создать заградительный отряд. Такой отряд был создан из 500 военнослужащих, которые прибыли в город, разыскивая свои части. Отряду ставилась задача — ликвидировать прорвавшегося врага, Командование отрядом было возложено на начальника серпуховского гарнизона комбрига П. А. Фирсова, участника гражданской войны, очень храброго человека. Он пользовался у серпуховчан большим уважением, в городе его знали буквально все, помнят о нем и сейчас. Впоследствии он командовал дивизией, затем корпусом и закончил войну в звании генерал-лейтенанта, Героем Советского Союза.
Отряд Фирсова с двух сторон окружил движущуюся вражескую колонну и. после недолгой, но ожесточенной схватки истребил врага. Захвачены были все бронетранспортеры и несколько пленных. Это были первые пленные гитлеровцы, доставленные в Серпухов.
В это же время еще один вражеский отряд попытался прорваться на левом фланге армии в направлении на Алексин, но был истреблен частями 238-й стрелковой дивизии под командованием полковника Г. П. Короткова.
Теперь главная задача состояла в том, чтобы стабилизировать оборону и прочно прикрыть серпуховское направление. Войска армии стали быстро закреплять занятый рубеж. Наши войска переходили к обороне в неблагоприятных условиях, утомленные и измотанные многодневными боями. Многие части по нескольку суток не отдыхали и не ели. Но враг оголтело рвался к Москве, и медлить с организацией обороны мы не имели права.
Наша оборонительная полоса составляла более 80 километров и имела два основных участка: первый — севернее реки Оки (им прикрывались подступы к Москве через Серпухов), второй — южнее реки Оки, в районе Алексина (им прикрывался путь к Туле). Получилось своеобразное полукольцо, которое опоясывало Серпухов в 7 — 10 километрах западнее города. Штаб армии находился в Бутурлине. [315]
Армия к этому времени имела в первом эшелоне четыре стрелковые дивизии с небольшим усилением и во втором эшелоне до двух стрелковых дивизий и спецчастей. Этим создавался сплошной устойчивый фронт обороны на левом крыле Западного фронта. Правее оборонялись войска 43-й армии, левее защищала героическую Тулу 50-я армия.
Перед фронтом 49-й армии вели наступление семь вражеских пехотных дивизий, хорошо оснащенных вооружением и техникой. Противник превосходил нас по живой силе в 2 раза, по артиллерии и минометам — в 2,5 — 3 раза, по танкам и самолетам — во много раз. Несмотря на большой перевес в силах, немецко-фашистскому командованию приходилось прилагать много усилий, чтобы добиться успеха.
13 ноября противник сосредоточил свой 12-й армейский корпус в лесном массиве, нацелив его к прорыву на правом фланге 49-й армии, северо-западнее Серпухова (район Угодского Завода). Создавалась угроза шоссе и железной дороге Москва — Тула. В резерве противник держал еще две дивизии 13-го армейского корпуса. В это время наше командование организовало контрудар. В нем участвовали: 2-й кавкорпус под командованием генерал-майора П. А. Белова, 5-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал полковник П. В. Миронов, 60-я стрелковая дивизия под командованием Героя Советского Союза полковника М. А. Зашибалова.
В полосе, где должен был осуществиться контрудар, начиная с 1 ноября в течение двух недель 5-я гвардейская и 60-я стрелковые дивизии вели напряженные бои. Они не прекращались ни днем, ни ночью. Раненые не покидали поля боя, артиллеристы и пулеметчики при явной угрозе окружения не отходили, погибая у своих орудий и пулеметов. Эти малочисленные дивизии (на 14 ноября 60-я дивизия имела в своем составе около 470 человек) с большим трудом и жертвами сдерживали натиск врага. Только стойкость, массовый героизм, проявленные личным составом дивизий, позволили остановить врага. А 15 ноября эти дивизии, пополненные людьми и техникой, уже участвовали в контрударе.
Как же был произведен этот контрудар?
План его выглядел так.
5-я гвардейская и 60-я стрелковые дивизии с небольшими приданными средствами усиления должны были наступать [316] в прежних своих боевых порядках на фронте Поронино и Воронцовка. 2-му кавалерийскому корпусу надлежало перекатами пройти через боевые порядки дивизий и развивать наступление. Тем временем 5-я и 60-я дивизии, произведя некоторую перегруппировку своих боевых порядков, должны были прикрыть правый фланг корпуса со стороны Угодского Завода. Других свободных сил у командующего 49-й армией не было. Главная забота состояла в том, чтобы удержать Серпухов, ибо потеря нами этого города позволила бы гитлеровцам замкнуть кольцо вокруг Тулы.
Времени для организации контрудара было предоставлено крайне мало, в результате вопросы взаимодействия были увязаны кое-как.
Конно-механизированный корпус Белова к месту прорыва прибыл с опозданием на двое суток. Поэтому начало операции пришлось отложить.
15 ноября группа Белова своими передовыми отрядами вместе с частями 60-й и 5-й дивизий начали боевые действия по всему переднему- краю.
Войска бились весь день, но нисколько вперед не продвинулись: танки топтались на месте, артиллерия, застревая в лесах, не успевала вовремя занимать огневые позиции, конница на исходный рубеж не вышла, пехота, неся потери, возвращалась на свои исходные позиции. Уж очень сильна была оборона врага и сложны условия местности.
В связи с неудачными действиями первого дня главное направление удара было перемещено несколько севернее. И 16 ноября на рассвете после короткой артиллерийской подготовки началось дружное «прогрызание» главной полосы обороны противника. Вскоре обозначился некоторый тактический успех. Однако лесистая местность, бездорожье затруднили его успешное развитие. Некоторые части в ночное время сбились со своих основных маршрутов.
Авиация противника непрерывно висела в воздухе и бомбила боевые порядки корпуса. Своей же авиации у нас не было, не было и надежных зенитных средств.
Несмотря ни на что, наши части с боями продвинулись в глубь обороны противника местами до 10 километров и близко подошли к Протве. Однако на дальнейшее продвижение сил не хватило.
17 — 18 ноября из районов Трояново, Макарове, Высокиничи [317] противник силами двух дивизий с танками при поддержке авиации нанес встречный контрудар по боевым порядкам группы Белова и начал теснить ее. Сдерживающие бои шли целый день. В ночь на 18-е группа Белова, неся потери, оторвалась от противника, прошла через боевые порядки обороняющихся войск 49-й армии и на другом участке фронта перешла к обороне.
В этой операции враг потерял более 5 тысяч солдат и офицеров и много оружия. Это был один из первых крупных контрударов в районе Москвы. Вопреки мнению некоторых, я считаю, что, несмотря на то что контрудар не достиг своей главной цели, результаты его имели и положительное значение: он сковал крупные силы 4-й немецко-фашистской армии и не дал ей возможности возобновить наступление на этом участке, ибо предназначенные для наступления войска были уже втянуты в бой.
В результате кровопролитных боев, которые вели 5-я и 60-я дивизии, правый фланг нашей армии для противника был закрыт на крепкий замок.
Но враг настойчиво стремился прорваться к Москве.
Почти одновременно с первым ударом фашисты готовили большой удар на стыке 49-й и 50-й армий, сосредоточив для этой цели значительное количество танковых и механизированных частей. Об этом замысле мы только смутно догадывались.
10 ноября мы с командующим сидели над планом работы следующего дня, когда вошли начальник штаба армии полковник П. М. Верхолович и начальник разведотдела полковник Н. Г. Брилев. Было б часов утра.
— Примерно до 70 немецких танков с мотопехотой, — доложил начштаба, — при поддержке самолетов начали атаку в полосе 50-й армии, а на стыке с нами 43-й армейский корпус противника при поддержке почти 100 танков сбил части 238-й дивизии, занял Манышино и подходит к Суходолу. Другой группой фашисты наносят удар на Алексин.
Все тревожно склонились над картой.
— Гудериан, видимо, задумал с востока и запада замкнуть кольцо вокруг Тулы и потом развивать наступление на Серпухов, — заметил Захаркин.
Раздался телефонный звонок: у аппарата находился командующий 50-й армией Иван Васильевич Болдин. Оба [318] командующих давно знали друг друга. Им недолго пришлось уточнять детали совместных действий. Быстро было принято решение о восстановлении положения на стыке.
В создавшейся обстановке первейшая задача состояла в том, чтобы не допустить расширения и углубления прорыва. Вводом дополнительных сил вторых эшелонов и частью сил 112-й танковой дивизии под прикрытием артиллерийского огня и нашей истребительной авиации противник был задержан в 40 километрах от Каширы.
В течение трех дней шли ожесточенные бои. На четвертый день силами трех дивизий нашей армии и усиленной танками 258-й стрелковой дивизии 50-й армии началось истребление вклинившихся в наши позиции отдельных частей противника.
К 20 ноября прорыв был ликвидирован, но отражение контратак противника в стыке с 50-й армией продолжалось до конца ноября. Враг никак не мог смириться с тем, что уже второй задуманный им наступательный маневр терпит провал.
30 ноября рано утром после короткой артподготовки 49-я армия (238-я и 340-я дивизии и полк 112-й танковой дивизии) во взаимодействии с 258-й стрелковой дивизией 50-й армии и частью 31-й кавалерийской дивизии обрушились на врага. Нас поддерживали гвардейские минометы. Мы с командующим находились в районе Никулина, на наблюдательном пункте 238-й дивизии.
У населенных пунктов Суходол, Манышино и западнее Никулина мы не видели отступающих, кое-где появлялись лишь одиночные уцелевшие вражеские солдаты. Впечатление было такое, что на этом участке прошло большой силы землетрясение, все было сметено — так поработали тут «катюши». Ближе к переднему краю мы увидели сотни трупов и множество подбитой техники: машины, мотоциклы, брошенные орудия с огромным количеством боеприпасов.
В результате этого удара положение на стыке с 50-й армией значительно улучшилось.
Отлично проявили себя в этих тяжелых боях части 238-й стрелковой дивизии (командир полковник Г. П. Коротков), 194-й стрелковой дивизии (командир генерал-майор П. А. Фирсов) и 7-й гвардейской стрелковой дивизии (командир полковник А. С. Грязнов). Танкисты 112-й танковой дивизии [319] под командованием полковника А. Л. Гетмана, хотя и имели на вооружении танки устаревшего типа, приняли на себя удар около 80 фашистских бронированных чудовищ и остановили их. Упорство и героизм экипажей наших танков как бы восполнили недостаточную толщину и крепость их брони.
Отличился и 999-й полк 258-й дивизии под командованием А. Я. Веденина, ныне генерал-лейтенанта, коменданта Московского Кремля.
Задуманный прорыв окончился для врага плачевно.
А ведь гитлеровцы считали, что с Серпуховом вопрос уже решен, что Тула будет в их руках. Геббельсовская печать и радио в то время сообщали: «Путь на Москву с юга и юго-запада открыт! Московское шоссе Тула — Серпухов в наших руках! Московское небо — немецкое небо!»
Командующий 2-й танковой армией Гудериан похвалялся: «Если даже у меня останется один танк, я обязательно въеду на нем на Красную площадь».
Но войска 49-й армии, как и ее соседи, не отдали врагу ни одного вершка позиций. К началу декабря оборонительные бои на серпуховском направлении значительно поутихли. Враг здесь был окончательно остановлен.
Между тем в скованных декабрьским морозом полях и лесах недалеко от старинного русского города Серпухова притаились не добитые еще гитлеровцы. Они вынуждены были отказаться от наступления и перешли к обороне, строя ее на системе отдельных узлов сопротивления с плотным минированием и разнообразными инженерными заграждениями. Для устойчивости узлов сопротивления на важнейших направлениях вкапывались танки, а между узлами создавались огневые мешки. Неплохо была организована у фашистов система артиллерийского и минометного огня, особенно флангового. Оборона распространялась и в глубину. Санные дороги контролировались танками и автоматчиками. На передовых позициях все населенные пункты, особенно каменные здания, были превращены в опорные огневые точки, а подходы к ним были заминированы с устройством проволочных заграждений.
Враг рассчитывал перезимовать у ворот советской столицы. Он и не подозревал, что наши накопленные резервы, как бурные весенние ручьи, стекались в район Москвы. [320] Как-то Военный совет поручил мне съездить в 7-ю стрелковую дивизию полковника А. С. Грязнова и вручить ей гвардейское знамя. По окончании краткого митинга гвардейцы — представители частей дивизии — стали возвращаться в окопы, на передовую линию. И тут ко мне подошел командир одного из батальонов. Недовольным тоном он спросил:
— Как мы будем выбивать фашистов: у меня во всем батальоне и полного ротного состава не наберется, автоматов мало, с патронами и гранатами туго, даже лыж нет. Наших артиллеристов почти не слышно, и самолетов не видно.
Выслушав его, я поинтересовался:
— Как ваши бойцы — не обмораживаются? Отвечает:
— Нет, мороз не пробивает, у каждого теплое белье и одежда в полном достатке. И питаемся теперь лучше. Но нам нужно, — настаивал командир, — пополнение, оружие и боеприпасы.
Успокаиваю его:
— Главную роль играет на войне человек, о нем и надо в первую очередь заботиться. Берегите людей. Все остальное в скором времени у нас будет сполна.
Вскоре действительно началась у нас поистине титаническая работа, направленная на то, чтобы создать условия для перехода в контрнаступление. Мы стали получать технику, в достаточном количестве боеприпасы, гвардейские минометные дивизионы, противотанковые полки и авиацию для прикрытия наших действий. Ощущались реальные результаты перехода нашей промышленности на военные рельсы.
В армию были переданы 133-я, 173-я и 340-я стрелковые дивизии, четыре стрелковые и две танковые бригады. Прибывающее пополнение было хорошо подготовлено, умело владело новым оружием.
В армии росла радостная уверенность в нашем конечном успехе. Созданию боевого, наступательного духа бойцов немало способствовали наши замечательные политработники — бригадный комиссар С. М. Смирнов, полковые комиссары И. М. Поляков, М. Д. Громов, Д. М. Богданов, П. А. Евсеев, батальонные комиссары С. В. Груданов, В. Г. Сорокин, А. Г. Орлов, В. П. Акимов и многие другие.
Нельзя не сказать о громадной помощи, которую оказывало [321] нам местное население. Колхозники трудолюбиво обшивали бойцов нашей армии: особенно много требовалось в то время масок против обмораживания лица — зима была суровая. Войска нуждались в посуде для пищи — и серпуховчане в мастерских изготовили нам бидоны и ведра из нержавеющей стали. В результате наши воины даже на передовой вместо сухомятки стали получать горячую пищу. Значительная помощь была оказана госпиталям и медсанбатам дивизии. Серпухов был опоясан инженерными сооружениями, возведенными руками горожан, главным образом женщин. В нашу армию влилось несколько рот ополченцев — серпуховчан, среди них много комсомольцев. Всю эту большую работу вместе с Военным советом армии проводил Серпуховский городской комитет обороны в составе Н. С. Соколова, Н. В. Кроткова, Н. П. Орлова, Н. А. Антипенко (заместитель командующего армией по тылу) под председательством первого секретаря Серпуховского горкома партии В. С. Гусева.
Помогали нам и местные партизаны.
В конце января 1942 года командование армии послало письмо серпуховчанам, в котором благодарило их за помощь. В письме говорилось: «Бывали дни, когда враг, развивая бешеное наступление на Серпухов, подходил к нему на 8 — 10 километров. Под артиллерийским обстрелом город находился в течение 15 дней. Более месяца город подвергался ежедневным налетам вражеской авиации; в результате авиабомбежки город имел сотни убитых и раненых, было сожжено и разрушено много домов. Однако ни один руководитель своего поста не покинул. Поскольку невозможно было работать днем (вследствие авианалетов), предприятия перешли на ночную работу, а днем люди отсиживались в щелях. Производительность труда при этом не уменьшалась».
В армию приезжали делегации из братских республик, из Москвы. Они привозили подарки. Побывала у нас и делегация из Монгольской Народной Республики. Добротные пуховые одеяла получили раненые воины в подарок от монгольского правительства.
Кропотливая и напряженная работа по подготовке контрнаступления подходила к концу. Забыты были сон и отдых — все силы командиров, штабов, политорганов, работников тыловых учреждений были направлены к тому, чтобы [322] подготовить войска и материально и морально к переходу от обороны к наступлению.
14 декабря 1941 года Военный совет 49-й армии отдал войскам приказ: прорвать слабые участки обороны противника севернее Тарусы, нанеся удар его основной группировке в Троицком. С севера удар по этой группировке нанести силами двух дивизий. На левом крыле армии силами трех дивизий уничтожить алексинскую группировку противника.
Честь начать наступление выпала 340-й стрелковой дивизии, руководимой опытным и храбрым командиром полковником С. С. Мартиросяном. Эта дивизия ранее защищала Тулу и сорвала вражеский план обхода города с севера.
Левое крыло армии медленно продвигалось вперед. Темп наступления сдерживался глубоким снегом и ожесточенным сопротивлением врага. Сильно укрепленные населенные пункты переходили из рук в руки по нескольку раз.
16 декабря развернулись бои за Алексин. Укрепления его штурмовались с двух сторон, с юга и севера. В то же время разведывательные отряды пробивались на западный берег Оки. Окраины города превратились в арену тяжелых боев — бились буквально за каждый дом. Подступы к зданиям были густо опутаны проволочными заграждениями. К исходу 17 декабря доблестные части 238-й дивизии во взаимодействии со 173-й дивизией освободили Алексин. При освобождении города было захвачено много пленных, из них около 100 солдат сдались добровольно.
В освобожденном городе сразу же после боя было вручено гвардейское знамя 440-му артполку под командованием майора А. И. Брюханова. Это его артиллеристы разрушали дзоты и инженерные укрепления, уничтожали склады боеприпасов и орудия. Особенно отличились артиллеристы Рогалев, Бартыш, Бурятинский и Федоров. Они в упор вели смертоносный огонь по фашистам. Этот полк был первым артиллерийским полком, удостоенным звания гвардейского.
Артиллеристы нашей армии, руководимые генерал-майором Н. А. Калиновским, совершили много подвигов в битве за Москву. Вот что показал пленный солдат: «Я два раза был под обстрелом ужасных орудий русской артиллерии, она разворачивает каменные дома, все летит, все рушится... Русские артиллеристы очень храбрые, и я знаю, что они, [323] если это будет нужно, будут умирать у своих орудий. Больше половины нашей части погибло».
В рядах артиллерии 49-й армии отважно сражался сын легендарного героя гражданской войны В. И. Чапаева — Александр Васильевич Чапаев. В начале января 1942 года враг предпринял контратаку крупными силами на позиции 133-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Ф. Д. Захаров, и потеснил ее. Дивизион 511-го артиллерийского полка под командованием капитана А. В. Чапаева прямой наводкой открыл огонь по боевым порядкам противника. В результате противник потерял от огня артиллерии убитыми до 200 человек, а оставшиеся в живых обратились в бегство. Подразделения дивизии под прикрытием артиллерийского дивизиона Александра Чапаева повели успешное наступление и заняли шесть населенных пунктов.
При уничтожении алексинской группировки противника смело действовали в тылу врага разведчики 1313-го полка 173-й стрелковой дивизии во главе с Мисановым. Однажды его группа наткнулась на орудийный расчет противника. Разведчики обратили фашистских вояк в бегство и, захватив орудие, открыли из него огонь по убегающим гитлеровцам. В это время с другой стороны к отважным разведчикам подобралась группа вражеских автоматчиков. Но Мисанов не растерялся — повернул орудие и, открыв огонь по автоматчикам, уничтожил большую часть их.
Неотступно преследовала врага наша «снежная кавалерия» — лыжники. Они перерезали гитлеровцам пути отхода, встречали их огнем из засад и наносили врагу огромные потери. Легендарной славой покрыл себя отряд лейтенанта Булахова из 238-й дивизии.
Одновременно со штурмом Алексина началось наступление и на тарусском направлении. Нашим частям предстояло по льду преодолеть Оку. Берег здесь был высокий и сильно укрепленный, местность перед обороняющимися лежала как на ладони и хорошо простреливалась.
Атака началась днем после короткой артиллерийской подготовки. Гитлеровцы никак не ожидали от нас такой «дерзости». Особенно отличилась здесь 19-я курсантская бригада под командованием подполковника Г. П. Исакова. Сняв с себя верхнюю одежду, курсанты стремительно ринулись вперед и сумели быстро оказаться в мертвом, недосягаемом для [324] огня противника пространстве. Они захватили с небольшими потерями высокий, крутой обледеневший берег реки и подняли на него с помощью веревок минометы и пулеметы.
18 декабря наши атакующие части с трех сторон ворвались на окраины Тарусы. А утром 19 декабря 19-я бригада во взаимодействии с 23-й танковой бригадой (командир полковник Е. Е. Белов) и отрядом 5-й гвардейской дивизии освободила Тарусу от немецко-фашистских оккупантов.
Сразу после освобождения Алексина и Тарусы здесь развернулась активная работа, направленная на оказание помощи фронту. Женщины стирали воинам белье и одежду, помогали в госпиталях, готовили еду. А когда наши войска продвинулись дальше на запад, городские власти сами организовали эвакуацию раненых в тыловые госпитали.
В боях за Тарусу мы понесли тяжелую утрату: в схватке с врагом погиб бесстрашный командир 12-го гвардейского стрелкового полка подполковник Брынин, награжденный орденами Ленина и Красного Знамени.
Только за четыре дня наступления, с 16 по 19 декабря, части левого крыла армии уничтожили до 8 тысяч солдат и офицеров противника, захватили 16 танков, до 70 орудий, более 60 минометов, 100 пулеметов, до 500 автомашин, в том числе штабной автобус со знаменем, и много другого военного имущества.
Военный совет армии поздравил бойцов, командиров и политработников дивизий Г. П. Короткова, А. В. Богданова и С. С. Мартиросяна с замечательной победой. Приказ Военного совета заканчивался словами: «Товарищи бойцы! Уничтожайте врага, не давайте ему передышки, не давайте ему опомниться, бейте до полного уничтожения гитлеровских мерзавцев!»
На правом крыле армии дела шли значительно хуже. Здесь начались затяжные бои в лесистой местности. Над нашими боевыми порядками нависла угроза со стороны вновь прибывшей 19-й танковой дивизии фашистов. Военный совет стал обдумывать, как исправить положение.
В самый разгар боев командующего армией вызвал к аппарату Г. К. Жуков. Мы сразу почувствовали, что разговор предстоит трудный. Так оно и оказалось.
— Что же, товарищ Захаркин, топчемся на месте? Не считаете ли вы, что настало уже время покинуть Бутурлине? [325] Вы не выполняете приказ. Имейте в виду: 340-ю стрелковую дивизию я передаю Болдину.
Захаркин, воспользовавшись небольшой паузой, доложил о том, что на левом крыле армии все идет неплохо, достигнуты определенные успехи.
— Я вас не спрашиваю об успехах, не хвалитесь, — прервал командующий фронтом Захаркина.
Однако тон разговора стал более спокойным.
— Какие будут приняты меры для улучшения действий правого фланга вашей армии? И какая вам нужна помощь?
— Наше решение, — ответил Захаркин, — сводится к тому, чтобы значительно усилить действия левого фланга и отрезать пути отхода противника из района Высокиничи. Тем самым содействовать войскам 50-й армии и облегчить продвижение нашего правого фланга. Помощи никакой не нужно.
— Решение разумное, — согласился командующий, — принимайте энергичные меры, о ходе действий доложите лично.
В центре и на правом фланге мы произвели перегруппировку. Вместо лобовых атак применили обходные маневры, перейдя к действиям отдельных отрядов и ударных батальонов, обходя узлы сопротивления с флангов и тыла. Особенно успешно применяли эту тактику командиры 415-й, 60-й и 194-й стрелковых дивизий, а также 5-й гвардейской дивизии. К 25 декабря они прорвали почти всю глубину восьмикилометровой оборонительной полосы врага, преодолев его самые сильные узлы сопротивления, и вышли к Буриново — Высокиничи. К этому времени войска левого крыла армии продвинулись на линию Недельное — Прудки, в 40 — 45 километрах западнее Тарусы.
Перед войсками 49-й армии, которые в смертельной схватке отстояли южные подступы к Москве, действовало до шести пехотных и одной танковой дивизии вдоль реки Протвы на Малоярославец и до четырех пехотных дивизий со спецчастями и охранными полками СС — от Алексина на Калугу,
Под ударами воинов нашей армии один за другим падали укрепленные пункты и узлы сопротивления вражеских гарнизонов.
27 декабря пришло радостное сообщение: 60-я дивизия освободила Высокиничи и стремительно окружает врага, отрезая [326] ему пути отхода. Сводный отряд под командованием полковника В. Л. Махлиновского вышел на подступы к населенному пункту Черная Грязь.
Тем временем 194-я дивизия ворвалась в Троицкое. В первых рядах наступавших находилось отделение Савельева из 470-го полка капитана Н. К. Мазеркина. В отделение входили бойцы Галиев, Карев и Муранов. Огнем и гранатами они уничтожили находившихся на колокольне десять вражеских автоматчиков и пулеметный расчет и продолжали прочесывать окраины этого большого населенного пункта. Красноармеец Муранов уничтожил в рукопашной схватке шестерых фашистов.
На направлении Буриново — Высокиничи и Троицкое фашисты часто предпринимали «психические» атаки и контратаки. Автоматчики при поддержке танков, шедших с зажженными фарами, атаковали наши позиции ночью.
Так было в полосе 415-й стрелковой дивизии генерал-майора П. А. Александрова. Фашисты атаковали позиции дивизии двумя эталонами. В первом шли танки и цепь автоматчиков. Наши бойцы подпустили врага поближе, а потом сразу открыли ураганный огонь из пехотного оружия и артиллерийских орудий. Почти все автоматчики и четыре танка были уничтожены. Через полчаса противник бросил в атаку второй эшелон, но и эта атака была встречена убийственным огнем наших подразделений и захлебнулась.
Это были последние судорожные попытки гитлеровцев сломить стойкость и мужество наших войск.
Хочется особо отметить бесстрашные и умелые действия роты тяжелых танков 23-й танковой бригады.
Эта рота под командованием Героя Советского Союза капитана А. П. Босова получила задачу выбить гитлеровцев из населенного пункта Деньково. Алексей Босов повел роту в атаку. Гитлеровцы открыли по нашим танкам минометный и артиллерийский огонь. Через некоторое время противник бросил против наших пяти танков свои 12 тяжелых и средних танков. Завязался танковый бой. Первым принял удар экипаж тяжелого танка КВ А. Босова, который подбил четыре тяжелых вражеских танка. Затем он огнем и гусеницами истребил до 100 фашистских солдат и офицеров. В ходе боя героический экипаж капитана Босова встретился с группой [327] легких танков врага и семь из них уничтожил. Пройдя Деньково, откуда его рота выбила гитлеровцев, экипаж Босова заметил замаскированный вражеский самолет-разведчик и раздавил его. Преследуя отходящего противника, танк был подожжен термитным снарядом. Но и пылая, весь в огне, экипаж продолжал уничтожать фашистов. Танк сгорел вместе со своим героическим экипажем.
Высокого звания Героя Советского Союза был удостоен и двадцатидвухлетний капитан-артиллерист Петр Дмитриевич Хренов, Это был первый Герой Советского Союза в 49-й армии.
Ночью внезапно фашисты начали атаку нашего переднего края. Наблюдательный пункт артиллеристов, на котором находилось всего четыре воина, был отрезан. Гитлеровцы — а было их около 300 — лезли со всех сторон. Хренов бросился к микрофону и передал своему командиру: «Дайте огонь на меня!» Это означало, что вся мощь наших батарей должна обрушиться на небольшой квадрат поля, где сидели храбрецы.
Снаряды ложились совсем рядом. Дым от разрывов обдавал Хренова. Один снаряд оглушил его и засыпал землей. Но герой кричал в микрофон: «Прибавьте огоньку!» Среди грома разрывов Хренов продолжал руководить огнем. И фашисты отхлынули. Последняя в этом бою радиограмма Петра Хренова гласила: «Атака отбита, потерь не имею». «Четверо победили триста» — так характеризовала подвиг Хренова и его товарищей армейская газета.
Каждый день приносил все новые и новые образцы воинской стойкости и мужества. Пулеметчик Селезнев из 5-й гвардейской дивизии получил приказ задержать вражеских солдат, пытавшихся просочиться в тыл дивизии. Хорошо замаскировавшись за бугорком, занесенным снегом, он поджидал, когда фашисты подойдут поближе. Пропустив более десятка гитлеровцев, отважный пулеметчик открыл меткий фланговый огонь. Свыше 30 неприятельских солдат уложил он. Вслед убегающим фашистам храбрец кричал: «Кто на Москву — выходи!»
Войска 49-й армии продвигались на запад. К 8 января 1942 года армия вышла сплошным фронтом южнее Малоярославца, то есть отогнала врага на 70 — 80 километров от его прежних рубежей. [328] Следующим наиболее значительным успехом армии явилось освобождение Юхнова. Фашисты, используя глубокий снежный покров и заранее подготовленные позиции, оказывали ожесточенное сопротивление. Бои велись в течение почти месяца. 5 марта 1942 года Юхнов был взят.
Эти бои нашли свое отражение и в песне воинов нашей армии:
В атаку рванулись сквозь пламя,
Горячая брызнула кровь...
И реет советское знамя
Над городом Юхновом вновь.
В связи с наступившей весенней распутицей и необходимостью пополнения частей и соединений от дальнейших наступательных операций на нашем участке фронта пришлось воздержаться.
Таков вкратце боевой вклад 49-й армии в разгром немецко-фашистских войск под Москвой.

Бои за Алексин

Shtusha — Tue, 27 Mar 2012 14:26:40 GMT

Волков Василий Юлианович
"От Тулы до Курляндского полуострова. По боевому пути 30-й Гвардейской Рижской Краснознаменной стрелковой дивизии" (отрывок)

Выдвинув в стык 49-й и 50-й армий крупные силы, гитлеровцы не ограничились своим ударом в направлении Суходола. Одновременно было предпринято наступление на Алексин с юга. 11 ноября вводятся в бой 131-я и 230-я немецкие пехотные дивизии из состава 43-го армейского корпуса с задачей прорвать оборону по речке Крушма, выйти в район огневых позиций артиллерии и тыловых подразделений 238-й стрелковой дивизии.
По берегу речки Крушма занимал оборону 3-й батальон 837-го стрелкового полка. В первую очередь атаке подвергалась деревня Сенево, где оборонялась 7-я рота и небольшая группа артиллеристов передового наблюдательного пункта 4-й и 5-й батарей. Находясь на плацдарме за Крушмой, рубеж обороны 7-й роты вклинивался вперед в расположение противника и, прикрывая подход к реке, сковывал действия ударной группировки гитлеровцев, поэтому первый удар был направлен на деревню Сенево.
Под вечер, на закате солнца 11 ноября фашисты подвергли деревню Сенево мощному обстрелу артиллерийских и минометных батарей. На улицах и на площади возле школы рвались мины и снаряды. Гитлеровцы приближались к крайним домам, ведя на ходу беспорядочную стрельбу из автоматов. Боевые расчеты 7-й роты встретили противника ружейно-пулеметным огнем. Из лощины, укрывшись за сараями, по фашистам ударили минометы.
Бой разгорался. Враг, располагая значительным превосходством в людях и вооружении, продолжал наступать, обтекал деревню с обоих флангов. Вызываю огонь батареи. Телефонист передает мою команду на огневую позицию.
Разрывы снарядов батареи и плотный огонь стрелкового оружия задержали на первых порах продвижение фашистов. Но силы были слишком неравны. К тому же темнело, направлять огонь батареи и корректировать стрельбу по скоплениям противника становилось все труднее, видимости не стало. Голоса немецких солдат и их автоматная стрельба слышались уже позади школы в низине. С минуты на минуту нас могли обойти со всех сторон, отрезать от огневой позиции батареи. Несмотря на минометный обстрел, телефонная связь работала; связисты быстро устраняли порывы.
- Соедините меня с командиром дивизиона, - дал указание телефонисту ленинградцу Д. Ф. Великанову.
Вскоре к телефонному аппарату на командном пункте подошел капитан П. А. Фуфаев. Доложив ему о создавшейся обстановке в Сенево, получил приказание сматывать телефонный кабель и отойти к деревне Большое Кишкино.
Лошади были подседланы и во время обстрела их отвели на окраину деревни к речке. Со своей группой разведчиков и телефонистов перебрались в брод через Крушму и на подходе к Большое Кишкино, возле сараев, начали оборудовать наблюдательный пункт. Пехотинцы также отошли за речку Крушма и заняли позиции на оборонительном рубеже в соседней деревне Болото. Не далее километра за речкой осталась занятая фашистами деревня Сенево. Стрельба утихла. Изредка вражеское боевое охранение освещало ракетами подходы к деревне. Ночью меня вызвал к телефону командир батареи младший лейтенант А. М. Зинченко и передал:
- Немедленно снимайтесь с НП и быстрей на огневую позицию.
Орудия находились недалеко и через 10-15 минут мы были у своих пушек на огневой. Батарея меняла боевой порядок, готовилась к переходу в направлении к Алексину в район деревни Сукромно. Подошли конные упряжки, орудия подцепили к передкам и одно за другим выводили на дорогу. Предстояло занять позиции возле полотна железной дороги, чтобы огнем своей батареи оказать поддержку подразделениям 837-го полка, занявшим оборону на рубеже Болото - Горушки.
Глубокой ночью четвертая, а следом и пятая батареи прибыли в назначенный район, где приступили к оборудование огневых позиции. Рыли орудийные окопы, укрытия для людей. В эту ночь никто не сомкнул глаз; нужно было к утру подготовиться к бою. Сориентировавшись на местности, наношу на карту огневые позиции батареи. Хочется отметить, что в районе Алексина и дальше на территории Калужской области топографические карты были уточненные, не в пример тем, которыми нам пришлось пользоваться под Тулой. Составленные накануне войны по материалам аэрофотосъемки, они отражали все подробности местности и определить местоположение огневых позиции, наблюдательных пунктов, а вместе с этим нанести, выбранные на стороне противника, ориентиры и обнаруженные цели не составляло труда.
Установив орудия, отправляемся со взводом управления в деревню Горушки, чтобы занять там наблюдательный пункт. Проселочной дороги тут не оказалось, идем километра три напрямик.
Вчера в этом районе раздавались выстрелы: шел бой за железнодорожную станцию Рюриково и сведений о том, где закрепились ночью пехотинцы 837-го полка, не поступало. Хотя в штабе артиллерийского дивизиона заверяли, что в Горушках обороняется одно из подразделений дивизии, все же за истекшее время обстановка могла измениться. Нужно было также учитывать и то, что придвигаясь ночью по бездорожью, легко сбиться с пути, натолкнуться на противника. Взяв направление и сверяясь время от времени по компасу идем вместе с командиром батареи младшим лейтенантом А. М. Зинченко впереди. Землю припорошил снежок. Это помогает нам различать овраги, канавы и промоины, спускавшиеся к речке Крушма. За нами следуют верховые - это разведчики и коноводы вели наших заседланных лошадей. Позади связисты со шпулями за плечами тянули кабель. За ними слышался стук колес телефонной двуколки по мерзлой земле. Повозочный двуколки Альчимбаев Кенжигалий - колхозник из Жарминского района Семипалатинской области. Он по-хозяйски бережет и холит свою крупную вороную лошадь. Всегда она вычищена, накормлена.
Начинало светать. Впереди, за оврагом показались дома.
Сверяю по карте, что за селение перед нами.
- Это Горушки, - говорю я. - Овражек и слева роща, все как на карте.
Командир батареи А. М. Зинченко приказывает мне:
- Возьмите двух разведчиков, отправляйтесь вперед и узнайте кто находится в деревне.
Обогнув овраг, подошли к крайним домам. Прислушиваемся.
Тихо, постучали в окно. Загремела щеколда, и дверь открыла женщина.
- Есть в деревне красноармейцы? - спрашиваю ее.
- На другом конце улицы размещается команда бойцов, - ответила женщина.
Подаем условленный сигнал. Взвод управления батареи прибыл в деревню и занял крайний дом в вершине овражка. Хозяйка дома, не обращая на нас особого внимания, занялась своими делами. Затопила печь и, загромыхав подойником, отправилась доить корову. Телефонисты, устроившись на кухне, принялись налаживать связь с огневой позицией и штабом дивизиона. Вскоре привезли в термосах, завтрак и горячий чай. Не успели взяться за ложки, как вбегает командир взвода управления младший лейтенант Л. К. Бедарев и взволнованно сообщает:
- С крыши сарая, где оборудовали наблюдательный пункт, видно как немцы теснят пехотинцев 837-го полка, идет бой за деревню Болото.
- Видимо гитлеровцы наносят здесь основной удар, чтобы прорваться к Алексину, - произнес командир батареи А. М. Зинченко, - А как на подходе к Горушкам? - спросил он.
- На наши участке немцы не обнаружены, - доложил Л. К. Бедарев.
Оценив обстановку, командир батареи А. М. Зинченко решил немедленно перенести наблюдательный пункт ближе к огневой позиции и включится в бой, разгоревшийся за деревню Болото.
- Кончайте завтракать! - отодвигая миску с недоеденным супом, приказал он, - отключайте телефонный аппарат, быстро за мной! Младшему лейтенанту Бедареву, - продолжал командир батареи, - погрузить на двуколку батарейное имущество и следовать на огневую позицию. Младшему лейтенанту Волкову с разведчиками и телефонистами, прибывшими из штаба дивизиона, - приказывал А. М. Зинченко, - прикрыть меня на случаи, если фашистские автоматчики просочатся по рощам и оврагам к новому НП.
Всем было уже не до завтрака. Надо готовиться к бою. Командир батареи с небольшой группой разведчиков и телефонистов из взвода управления перебежками направился к огневым позициям. Вскоре они достигли возвышенности, с вершины которой был виден бой у деревни Болото. В кустах остановились.
- Отсюда будем вызывать огонь батареи, - приказал младший лейтенант А. М. Зинченко.
Бойцы подключили телефонный аппарат к проводу, а я, замаскировавшись за кустом, начал готовить данные для стрельбы. Наблюдательный пункт находился в стороне от направления стрельбы орудий, но младший лейтенант А. М. Зинченко был умелым артиллеристом и снаряды быстро направил на цель, фашисты не обнаружили выбранный нами НП, что позволило без помех вести огонь по врагу. Было отчетливо видно, как заградительный огонь батареи задержал противника. Захватив деревню Болото и продвигаясь к железной дороге, гитлеровцы шли во весь рост, но на пахотном поле неожиданно попади под прицельный артиллерийский огонь. На открытой местности они метались из стороны в сторону пытаясь найти укрытие от осколков снарядов. Получив поддержку артиллеристов, стрелковые подразделения 837-го полка усилили сопротивление{11}.
Пятая батарея огня не вела. Заняв огневые позиции на опушке березовой рощи рядом с четвертой, свой наблюдательный пункт она выдвинула в направлении деревни Болото. Рано утром немцы ворвались в нее, окружили находившийся на ее окраине передовой НП. Вместе с телефонистами и разведчиками погиб заместитель командира батареи младший лейтенант Анатолий Андреевич Витко из Усть-Каменогорска. А ведь только вчера вместе с ним переживали тревожные часы, когда враг атаковал Сенево.
Потеряв связь со своим наблюдательным пунктом, батарея лишилась возможности вести огонь. Командир батареи лейтенант Д. А. Храпов быстро оборудовал новый НП и возобновил огонь по атакующим вражеским автоматчикам.
Захватив утром 12 ноября селение Болото и Большое Кишкино, гитлеровцы решили прорваться на этом участке к Алексину с юга. Возле селения Болото в направлении на Алексин проходила улучшенная дорога с булыжным покрытием. По ней фашистам удалось перебросить на автомашинах к участку прорыва значительные силы из состава 131-й и 230-й пехотных дивизий. Создав, таким образом, превосходство в силе, гитлеровцы рассчитывали на легкий успех. Они шли в атаку во весь рост. Основную тяжесть удара пришлось выдержать стрелковым подразделениям 3-го батальона 837-го полка и артиллеристам 2-го дивизиона 693-го полка. Однако бойцы 238-й стрелковой дивизии не дрогнули, на подступах к деревни Сукромно фашисты натолкнулись на стойкое сопротивление оборонявшихся подразделении. В первых же атаках враг, понеся значительные потери, откатился назад. Вскоре гитлеровцы ввели резервы, подтянули минометы и, когда время перевалило за полдень, снова перешли в наступление. Теперь они уже шли в атаку не в полный рост, а старались продвигаться перебежками, укрываясь в кустах, в ложбинах.
С наблюдательного пункта четвертой батареи, выбранного поспешно на возвышенности возле деревни Горушки, нельзя было проследить за действиями противника после перехода от открытых атак к тактике маневрирования. Нужно было сменить свой НП, переместить его вперед. Не отрываясь от проложенного ночью кабеля, стали передвигаться в сторону огневой позиции.
Кабель то спускался в низины, то уходил в заросли кустарника, но как только поднимался на бугорок, командир батареи А. М. Зинченко выбирал удобное для наблюдения место, туда прокладывалась телефонная связь и батарея снова била по врагу. Так, перемещая НП на выгодные для наблюдения рубежи, орудия не прекращали вести прицельный огонь, срывали намерения фашистов прорваться к Алексину.
К вечеру бой начал стихать. Кое-где еще слышалась ружейно-пулеметная перестрелка, но артиллеристы почти прекратили стрельбу. Лишь изредка раздавались одиночные орудийные выстрелы. Гитлеровцам не удалось прорваться к Алексину, они были вынуждены отойти к захваченным утром селениям Болото и Большое Кишкино. Пехотинцы 3-го батальона 837-го полка вместе с переброшенными сюда с рубежа Оки подразделениями 830-го полка и частью сил 409-го отдельного саперного батальона закрепились на участке Сукромно - Горушки. Батареям же 2-го артиллерийского дивизиона приказано в ночь на 13 ноября переместиться влево, в район деревни Марьино, где оказать поддержку подразделениям 843-го стрелкового полка. Все что можно перебрасывалось на левый фланг дивизии с задачей прикрыть подступы к железнодорожной станции Суходол.
В тот же день 12 ноября шестая батарея 693-го артиллерийского полка, которой командовал лейтенант Р. А. Лисянский, была атакована противником, ей пришлось вести тяжелый бой с прорвавшимся к огневой позиции вражескими автоматчикам. В годы войны мне не раз доводилось слышать от очевидцев того боя о мужестве и стойкости, проявленной артиллеристами шестой батареи. Со временем подробности забылись, но теперь много лет спустя, на встречах однополчан пришлось увидеться с Рафаилом Аврамовичем и командиром орудия той же батареи старшим сержантом А. И. Трофимовым и снова услышать воспоминания о былой стычке с фашистами. А когда мы совершали поездку по местам боев в Клешню и Спас-Конино, то побывали так же в той роще возле деревни Большое Кишкино, где стояли гаубицы шестой батареи, и картина ожесточенной схватки была восстановлена со всеми подробностями.
В 1944 году Р. А. Лисянский в районе Новосокольников Псковской области был тяжело ранен в лицо. Долго лежал в госпиталях, перенес несколько операций. Его выписали инвалидом великой Отечественной войны 2-й группы. Сейчас Рафаил Абрамович живет в Киеве.
Трофимов Алексей Ильич прошел в составе шестой батареи весь путь дивизии от Алексина Тульской области до Курляндии в Латвии. Закончил войну командиром огневого взвода и, уволившись из армии в звании младшего лейтенанта, вернулся в Ломоносовский район Ленинградской области. Он из числа тех двух тысяч ленинградцев, которые в апреле 1941 года были направлены в Семипалатинск для прохождения действительной военной службы.
Вот что рассказали участники боя о той яростной схватке, когда батарея была окружена противником.
В ночь на 12 ноября 2-й дивизион 693-го артиллерийского полка переместился в район селения Сукромно. Шестая же батарея, входившая также в состав 2-го артиллерийского дивизиона, осталась на прежних позициях около деревни Большое Кишкино с задачей огней своих гаубиц поддержать 2-й стрелковый батальон 837-го полка на рубеже Оки возле деревни Щукино. Предприняв наступление на Алексин с юга, гитлеровцы рано утром 12 ноября одной группой нанесли удар по большаку на деревню Болото, а другой из Сенево прорывались на Большое Кишкино. Они и не предполагали, что на этой участке, в роще, занимает позиции гаубицы шестой батареи. Стрелковые подразделения 3-го батальона 837-го полка, занимавшие оборону на рубеже речки Крушма, встретили врага огнем своего оружия.
Вблизи огневой позиции батареи разгорелся ожесточенный бой. Если во время завтрака, всего полчаса навал, ружейно-пулеметная стрельба слышалась в низине у речки Крушма, то сейчас выстрелы приближались непосредственно к огневой позиции. Нарастала угроза прорыва вражеских автоматчиков к орудиям. Бойцы огневых расчетов были встревожены.
Огневая позиция батареи размещалась в небольшой роще в вершине отлогого овражка, а с обоих сторон к нему примыкали пахотные поля. Командир огневого взвода лейтенант С. З. Гизатуллин озабоченно прислушивался к приближавшейся стрельбе. Оценив обстановку, решил подготовить батарею к бою и если враг прорвется к роще, то встретить его залпами своих гаубиц.
- По местам! Привести орудия к бою! - раздалась его команда.
Нужно было немедленно доложить командиру батареи и Гизатуллин тут же побежал к телефонному аппарату.
- Товарищ лейтенант! - обратился он по телефону к командиру батареи, находившемуся километрах в четырех на НП в деревне Щукино, - немцы утром ворвались в Болото, а затем и в Большое Кишкино. Сейчас рядом с огневой позицией батареи пехотинцы 837-го полка ведут ожесточенный бой.
Над батареей нависла угроза ее окружения, и лейтенант Р. А. Лисянский верхом на коне в сопровождении коновода И.Искакбаева галопом направился на огневую позицию. В голове же - одна мысль:
- Только бы не опоздать, нужно опередить немцев.
Вот и роща. Спрыгнув с коня, приказал:
- Занять круговую оборону. Гаубицы выкатить из окопов на прямую наводку. Первому взводу лейтенанта Гизатуллина - на восточную опушку, в сторону деревни Болото. Второму взводу сержанта Кузьминского развернуть орудия на запад в направлении Большое Кишкино.
- Но вот злосчастный овраг, - обеспокоено подумал лейтенант Р. А. Лисянский, - вершина его вплотную выходит на огневую позицию батареи с фланга. По оврагу могут скрытно пробраться фашистские автоматчики.
- Командиру отделения разведки Козину, - приказывает командир батареи Р. А. Лисянский, - занять позицию с ручным пулеметом в овраге.
На помощь сержанту А. Е. Козину командир отделения тяги И. М. Фоминых направил наиболее отважного ездового. Другой ручной пулемет лейтенант Р. А. Лисянский приказал установить для прикрытия батареи с тыла.
И вот, не далее чем в полукилометре от батареи, на открытом пахотном поле показались вражеские автоматчики. Они шли цепью, вели огонь на ходу. Орудия были хорошо замаскированы ветками и немцы не догадывались, что приближаются к стволам направленных на них гаубиц. Орудийные расчеты изготовились к бою, но лейтенант С. З. Гизатуллин не спешил.
- Для картечи еще далековато. Пусть подойдут поближе, - произнес он.
Истекли еще две-три томительные минуты, немцы совсем близко. Уже слышатся их голоса, и тут лейтенант С. З. Гизатуллин, взмахнув рукой, скомандовал:
- Картечью, огонь!
Один за другим раздались залпы.
- Ох, какая же сила картечь! - вспоминали после бойцы огневых расчетов.
Ближайшие цепи были сметены. Уцелевшие фашисты заметались, падали, ползли, чтобы укрыться в низине. Следом гаубицы сержанта А. Н. Кузьминского открыли огонь по скоплению вражеской пехоты возле деревни Большое Кишкино.
Атака гитлеровцев была отбита. Не добившись успеха, они откатились назад. Но и батарея обнаружила себя. На рощу обрушился шквал артиллерийского и минометного огня противника. Снаряды рвались возле орудий, а мины, ударяясь о сучья деревьев, разрывались вверху, осыпая батарею градом осколков. Во время обстрела бойцы укрывались в окопах и блиндажах, но избежать потерь не удалось. Несколько мин разорвалось в укрытии лошадей, причинив и там потери.
Понемногу артиллерийский обстрел стал затихать; противник готовился к новой атаке: в деревне Болото слышался шум автомашин, по-видимому, подтягивались резервы. Вскоре немцы возобновили артиллерийский огонь по роще, поднялись в атаку и автоматчики. Несмотря на сильный обстрел, батарея также сосредоточила прицельный огонь по вражеской пехоте. Автоматчики, укрываясь в кустах, намеревались обойти огневую позицию с флангов. Осколком снаряда был убит наводчик первого орудия В. И. Шеболдин, но гаубица не умолкла, место наводчика занял командир орудия сержант С. К. Онищенко. Потери в орудийных расчетах восполнялись ездовыми и бойцами хозяйственного отделения. Прямым попаданием снаряда было разбито колесо левофлангового орудия. Гаубица беспомощно накренилась на бок.
Тяжелое положение артиллеристов еще более осложнилось, когда обнаружили, что гитлеровцы пробираются к огневой позиции по оврагу. Но сержант А. Е. Козин не дрогнул. Он встретил фашистов огнем ручного пулемета. Но одному не отбиться от наседавших фашистов, и командир батареи Р. А. Лисянский приказал лейтенанту С. З. Гизатуллину переместить ручной пулемет с тыловой стороны в вершину оврага. Вооружившись автоматами и ручными гранатами, старшина Н. М. Фомин с тремя ездовыми также спешил на помощь пулеметчикам.
Телефонная связь со штабом дивизиона нарушилась еще в начале боя. Устранить порывы кабеля не удавалось: противник простреливал подходы к огневой позиции. Пришлось послать коновода И. Искакбаева разыскать штаб дивизиона. В донесении лейтенант Р. А. Лисянский писал:
"Батарея ведет тяжелый бой в окружении. Отбиваемся картечью и ручными гранатами, а также огнем автоматов и ручных пулеметов. Пехота отошла в направлении Сукромно, снаряды на исходе. Прошу указаний".
Фашисты стремились любой ценой уничтожить батарею. На подходе к роще, где стояли гаубицы, не прекращались яростные схватки. Орудия, не смолкая, отбивали попытки гитлеровцев прорваться на огневую позицию. Зачастую приходилось переходить на картечь и одновременно вести заградительный огонь, чтобы не дать замкнуть кольцо окружения. Оставалась одна полевая дорожка, связывающая батарею с деревней Сукромно, куда отошли пехотинцы 3-го батальона. Старшина Н. М. Фомин с пулеметчиками уже отбивался от наседавших фашистов ручными гранатами.
Но вот вернулся коновод И. Искакбаев с приказанием от командира дивизиона капитана П. А. Фуфаева: сняться с занимаемых позиций и следовать в район деревни Марьино, куда перемещается весь дивизион. Однако отходить по открытой местности, значит погубить батарею. Немецкие автоматчики сразу же перебьют лошадей, а артиллерия противника, сосредоточив огонь по просматриваемой дороге, уничтожит батарею.
Короткий осенний день был на исходе, солнце клонилось к вакату. Решили отходить как только спустятся вечерние сумерки, а до этого усилить огонь батареи, чтобы отбросить фашистов подальше от огневой позиции.
Стало темнеть. Лейтенант Р. А. Лисянский принимает решение: "Нужно поорудийно выводить батарею с огневой позиции".
Ездовые подготовили лошадей и на галопе отвели одну гаубицу до ближайшего кустарника. Здесь орудие развернулось к бою и открыло огонь, обеспечивая выход батареи из окружения. Последним отошел старшина А. М. Фомин с пулеметчиками. Они до последней минуты сдерживали фашистских автоматчиков на подходе к огневой позиции.
Погибших в бою семь человек артиллеристов шестой батареи и четверых пехотинцев, в их числе одна девушка, положили в блиндаж и засыпали комьями мерзлой земли. Отходя с рубежа речки Крушма, группа пехотинцев задержалась на огневой позиции батареи, здесь они попали под минометный обстрел и четверо из них погибли.
Лишь поздно ночью батарея выбралась на булыжную дорогу, ведущую в деревню Марьино. Задержала заболоченная низина, преодолеть ее быстро не удалось. Рубили кустарник, разбирали сарай, чтобы сучьями и бревнами завалить топкие места. Впрягали по 8-10 лошадей и только тогда смогли протащить через болото тяжелые гаубицы.
Проезжая много лет спустя по местам боев возле Алексина, побывали вместе с однополчанином А. И. Трофимовым и в роще, где была огневая позиция шестой батареи. Гаубицу с разбитым колесом вывезла трофейная команда, когда фронт откатился на запад. Орудийный же передок без колес остался на огневой позиции. И теперь он лежал возле обвалившихся окопов. Вокруг разбросаны стрелянные гильзы от снарядов, напоминавшие по форме кастрюлю, а недалеко между деревьями виднелись кости лошадей из орудийных упряжек. В поездке по местам боев нас сопровождал офицер горвоенкомата К. Н. Коваленко. Ему показал А. И. Трофимов, что в одном из заросших травой блиндажей, по-видимому, и сейчас лежат останки погибших бойцов. Слова А. И. Трофимова не остались без внимания. Вскоре после нашего отъезда на огневую позицию батареи прибыла группа рабочих. Они стали разбирать блиндажи и в одном из них, 35 лет спустя, обнаружили останки погибших воинов. Установить фамилии не удалось, найден был лишь один медальон. Всех одиннадцать воинов захоронили в братской могиле совхоза Авангард.